Матабар (СИ)

Это ты уже месяц на меня волком смотришь.

При упоминании волков Глеб скривился и сжал поводья. Благодаря обмолвке Цасары Ардан знал, что так и будет.

— Отвали, — коротко бросил Давос.

Ардан может и хотел бы последовать этому призыву, но что-то ему подсказывало — если он так сейчас поступит, то в будущем ничего хорошего ему не светит. Полностью отдавая себе отчет в том, что имперский маг, тем более владеющий тремя звездами, это далеко не каменный тролль, Арди, все же, шагнул вперед.

Тут же дюжина пар глаз обратилась в его сторону.

— У тебя мои книги и посох, — твердо произнес Ардан.

— И?

— Отдай.

Глеб фыркнул, после чего посмотрел на своего начальника. Йонатан только пожал плечами.

— Мы договорились, что они пока будут у меня, парень, — голос Давоса звучал надменно, но в то же время его взгляд жадно пожирал браслет на руке Арди. — Так что повторяю в последний раз — отвали.

— Мы договаривались, что это только на первое время, — стоял на своем Арди.

Их взгляды пересеклись, но Глеб не дрогнул. Даже когда Ардан, по привычке споров с ковбоями, чуть обнажил клыки и расправил плечи.

— И чего это сейчас было? — едва было не засмеялся Давос. — Парень, ты серьезно думаешь, что сможешь меня напугать? Я за свою жизнь надирал задницы таким тварям, что услышишь — обмочишься. И ты, извини, даже в очередь на попадание в их список не входишь.

Ардан это прекрасно понимал — все же, перед ним представитель второй канцелярии.

— Отдай, — повторил он.

— Еще раз — мы договор…

— Месяц прошел, — перебил Ардан и подошел к лошади — немолодой серой кобыле, на которой сидел Глеб."

"— Время — понятие растяжимое, — пожал плечами всадник. — Отдам, как приедем в Метрополию.

Арди сузил глаза. Как и прежде — на ручье перед мордами пяти волков или в ущелье, где он оказался один на один с троллем, Ардан понимал, что встретил кого-то, кто ему не по клыкам. И если безукоснительно следовать учению Эргара, то он должен был отступить.

Может Ардан и ошибался. Может оно того не стоило. Но эти посох и книга являлись частью его памяти о доме. Частью того, что связывало его с матерью, отцом, дедушкой и братом. И он не мог позволить, чтобы кто-то чужой распоряжался его светом.