Без взаимности

- Привет, пап! Приехали уже?

- Добрый вечер, - поздоровался Артем, вставая рядом с ней. - Папа, Яра. Как отдохнули?

Ой, дурааааак!

- Какой я тебе, на хрен, папа, дебил? Или ты с первого раза не понимаешь?

- Матвей, перестань! - одернула его мама.

- А какого хрена он лапает мою дочь на моем диване? - кипел папа.

- Они женаты. И вообще, перестань уже говорить это слово на букву «Х». Тем более при детях!

- Я в своем доме буду говорить как хочу! И класть я хотел на то, что они женаты! Будь он стоящим мужем, не бросил бы свою жену после медового месяца.

- Боже, как же ты любишь преувеличивать! - раздраженно стукнула его по плечу мама. – Надо было позволить тебе заехать в этот твой чертовый Макдональдс, тогда ты не вел бы себя, как злой медведь.

На Рину и Артема они уже не обращали внимания, сосредоточенные на своем споре.

- Яра!

- Что Яра? Тебе может не нравиться этот молодой человек, но он теперь наш зять, так что будь добр, веди себя сдержанно.

- Не волнуйтесь, Яра, я уже привык к характеру папы за те два раза, что мы виделись, - встрял Артем, с дебильной улыбкой. - А вот с Вами познакомиться поближе хотелось бы. Как Вы смотрите на то, что мы с Риной приготовим ужин, а вы с папой пока отдохнете с дороги?"

"«Дважды дурак! Клоун недоделанный! Ты что болтаешь, идиот? Спасайся, пока можешь!» - мысленно кричала Рина, дергая его за руку, и, судя по недоуменному взгляду мамы и злому папы, они были с ней солидарны.

- Спасибо, Артем, это было бы замечательно, - ответила мама, вымученно улыбаясь.

Поняв намек, Рина потянула Артема на кухню, а родители пошли в свою спальню.

- Артем, ты какого черта строишь из себя клоуна? - набросилась она на него, закрывая дверь за собой. - Не зли лучше папу! Видишь же, в каком он ужасном настроении!

- Мне нравится твой папа, - ухмыльнулся он, подходя к холодильнику и открывая его, чтобы заглянуть внутрь.

- Нет, не понравишься, если будешь себя так вести! - прошипела девушка, закрывая дверцу, которую он держал, и, открывая морозилку, чтобы достать мясо. - Молись, чтобы маме удалось его успокоить, а то не видать нам переезда, как своих ушей!

Артем недоверчиво фыркнул.

- Тебе двадцать четыре. Он не может указывать тебе.

- Он мой отец и я не пойду против него, - возмутилась она.