Маски сброшены

— Как там бал? — с некоторой тоской спросила мора Дарвийская.

И король, шагнувший навстречу вошедшим, тут же развернулся к жене:

— Почему ты полюбила балы ровно в тот момент, когда тебе запретили там появляться? Целители, между прочим, запретили.

Некромант фыркнул:

— Потому что у твоей жены такой характер. Кто стены-то ободрал?

— А ты как думаешь? — с интересом спросил Линнарт.

Состроив задумчивый вид, Алистер изрек:

— Думаю… Ты.

— Я?! — оторопел король, а королева залилась счастливым смехом.

— Гарри захотела, а ты угодил, — припечатал некромант.

Король покачал головой и задумчиво произнес:

— Да, умеешь ты озадачить. Идемте.

Загадочно улыбающася королева подождала пока все пройдут мимо нее и только тогда соскочила со стола.

— А все потому что артефакт недоработан и дверь закроется за мной. Или за Лином. И не откроется никому кроме нас, — бросила она в пустоту.

Темный, заполнений чернильной тьмой коридор вывел в комнату заполненную светом. Светлые шелк на стенах, светлые шкафы, все в золотисто-бежевом цвете.

"— Добро пожаловать в мой личный уголок, — широко улыбнулся король. — Кабинетов у меня по всему дворцу распихано несчитанное количество. А это мой заповедный угол, где никто меня не достанет.

— Как моя мастерская, — улыбнулась Гарри. — Я пока эти чары там не настроила, но это сложнее. Все же Лин больше бумажными делами занимается, а у меня магический фон порой так зашкаливает, что всю защиту сносит.

— Присаживайтесь, — король указал на соткавшиеся из воздуха кресла.

— Кровные клятвы не позволят им причинить вред, — нахмурилась Грета.

— Те, кто в теории может навредить, кровные клятвы давать отказались, — скривися Его Величество. — Их не на чем было прихватить. Так что сейчас аристократию держит в узде лишь якобы находящийся у меня в плену кровный маг.

— Ты уже в разы упрочил власть, — мягко напомнил Алистер. — Ты умудрился основать дорфье княжество. Основать и привязать его к себе. Твоя жена «святая королева» чьи желания раз в год исполняются. Не жалуйся, король, тебе не идет.

Линнарт пожал плечами:

— Это человеческая натура. Всегда хочется еще и еще, больше и больше. Н-да. Что ж, как я уже сказал, род Дарвийских в неоплатном долгу перед вами.