Маски сброшены

Там и будете выращивать своих детей-драконов. И сильнее их никого не будет. Потому что первояйца первояйцами, а чистая магия самое сильное колдовство! Все, я хочу есть». Финли потянулась и направилась к выходу.

— Шоколад?

«Нет, я себя уже не забуду. Теперь я хочу мясо с овощами и столовые приборы. Руки то у меня есть».

— Пикник не для слабонервных, — шепнул Лен, — только представь лису с человеческими руками.

— Слава Богине, слабых у нас нет. Ох. Кстати, ты с призраками уже знаком?

Мальчишка расхохотался и выдавил:

— Если бы я не успел полюбить родственников до, я бы сделал это сейчас.

"— Отдаленная, — рассмеялась Грета. — Тель ближайший друг Алистера, а Дони… Дони это Дони, он веселый как всеобщий дядюшка. Такой, знаешь, из тех дядюшек, которых обожают дети и нетерпят их матери. Потому что проказ и шалостей становится в разы больше. Ладно, идем, пока за нами не прислали никого.

Они поспешили вниз. Там, с шумом и гамом переместились в особняк, а из него к морю.

— Предлагаю тост, — Грета встала и, обведя взглядом семью, сказала, — нам выпали тяжелые испытания, но мы прошли их с честью. И я не жалею ни о чем, потому что каждый шаг приближал меня к этому дню, к этому часу… К вам, моей драгоценной семье. Не каждый из нас связан кровью, но все мы крепко-накрепко пришиты друг к другу сильными и искренними чувствами. Я хочу выпить этот бокал за нас!

Возражений не последовало.

Эпилог

Платье для бала и правда было похоже на розовый куст. Розовый не в смысле цвета, а в смысле видовой принадлежности к семье роз. Жизнерадостно-зеленое платье с коричневыми оборками и ярко-красными фальшивыми бутонами роз. Грета отступила на шаг назад и с сочувствием спросила у бабушки:

— У тебя всегда был такой вкус? Поэтому ты покупала мне такие платья, да? Без талии, как мешки.

Амалия ван Линдер только вздохнула:

— Я тебя успела похоронить. А надо было держать лицо и развлекать остальных. Вот как-то так оно и получилось. Когда я показывала наброски этого платья Тирна переставала плакать, а Лен начинал улыбаться.

— Это, конечно, здорово. Но я в нем никуда не пойду, — твердо сказала мора Ферхара.