Марь

Серафим и был блаженным деревенским дурачком, которого почему-то привечала баба Марфа.

— Оно тебе рассказывало? — спросила Стеша.

— Шептало. Вот тут я слышу шепот. — Серафим постучал себя пальцем по виску. — Когда оно спит, все тихо. Я потому зиму и люблю, что тихо все. Не мешает мне ничего. Я тоже тогда спать могу.

— А почему зимой тихо?

— Я ж тебе говорю, зимой оно спит.

— Болото?

— Болото.

— А весной просыпается?

— А весной просыпается. Когда в начале марта, когда в конце.

— Уже, получается, проснулось?

— Давно проснулось.

— Это хорошо или плохо? — спросила она и затаила дыхание в ожидании ответа.

— А я не знаю. — Серафим выглядел растерянным, как будто своим вопросом она застала его врасплох. — Наверное, хорошо.

— Почему хорошо?

— Когда оно рано проснулось и больше спать не хочет, можно увидеть остров. Я его видел однажды. Давно, еще в детстве. Я маленький был, но запомнил.

Баба Марфа вообще не любила болтливых. Но что еще за невидимый остров, о котором лучше не рассказывать?

— Посреди болота остров? — спросила Стеша осторожно. — Ты его нашел?

— Это он меня нашел. — Серафим на мгновение прикрыл тяжелые веки. — Он кому попало не кажется. А уж если показался, считай, печать на тебе.

— Как это: кому попало не кажется? — Стеша улыбнулась недоверчиво. Серафим ей нравился, но верить в его байки было глупо.

— Прячется. Под воду уходит. И все: нет его! Как рыба.

Остров, который как рыба, который прячется под воду… Где-то она такое уже слышала. В далеком детстве слышала. А еще совсем недавно от мамы.

— Как в сказке. Да, Серафим? — спросила Стеша.

— В какой сказке? — Он нахмурился.

— В сказке про рыбу-кит. Это такая огромная рыба, а на ней трава, лес, деревня даже. Ты себе таким представляешь этот волшебный остров?

— Это не сказка, Стэфа, — сказал Серафим тоном бабы Марфы.

— Какие другие?"

"Разговор был бессмысленный, но все равно увлекательный. Стеша живо представила гигантскую реликтовую рыбину, живущую в здешнем огромном болоте.