Марь

Коль захочешь увидеть своего суженого во плоти, плесни в него болотной водой.

Плесни болотной водой… Только и всего… А что с ним будет от этой воды? В каких муках он будет возвращаться?

— Все хорошо, любимая. — На затылок ей ласково легла его горячая ладонь. — Все хорошо. Мне совсем не больно…

Глава 34

Когда туман рассеялся, обе они плакали: и баба Марфа, и Стеша. Слезы катились по их щекам и падали в черную болотную воду.

— Как же так? — спросила Стеша, глядя на женщину, чью любовь и боль только что прожила.

— Выходит, можно, Стефания. — Баба Марфа утерла слезы.

— Этот ожог… — Стеша посмотрела на шрам. — Откуда он?

— Это поцелуй. — Баба Марфа провела ладонью по своей щеке. — Его поцелуй. В тот самый первый раз я не ушла вовремя. Мы как раз прощались, когда он… Гордей начал оборачиваться. Как он не убил меня тогда? — Она покачала головой. — Где взял силы, чтобы сдержаться? Вот это, — она снова коснулась шрама, — это нам с ним был урок и напоминание на всю оставшуюся жизнь.

— Значит, это он тогда приходил? Это с ним вы тогда уходили на болото, бабушка?

— С ним. — Баба Марфа кивнула. — Не виделись мы с ним больше сорока лет.

— Почему?"

"— Почему?! Потому что это мука, Стефания, видеть, как по твоей воле и прихоти страдает тот, кого ты любишь больше жизни! Больно ему возвращаться ко мне. Так больно, что мне проще самой умереть, чем его воскрешать. Я бы и тогда не посмела, но испугалась за вас с Катей. Когда он такой… когда он угарник, нет в нем ни чувств, ни воспоминаний.

— А Анюта? — спросила Стеша, тоже украдкой вытирая слезинку.

— Что стало? — Баба Марфа посмотрела на нее совершенно сухими, сощуренными глазами. — А то и стало. Потеряла себя моя любимая младшая сестра. У меня, когда я с болота вернулась, желание было только одно — умереть. Но такой милости Марь меня лишила. Хотя обустроить новую жизнь как-никак помогла. Жить я осталась в доме у Змеиной заводи. Теперь это был мой дом. Нянюшка переехала ко мне, первое время присматривала за мной.