Мама по принуждению

Можно, Маша поспит этой ночью с тобой?

— Спрашиваешь? — удивляюсь. — Конечно, можно. Она, я думаю, будет в восторге.

— Я буду вечером. Устроим тихий семейный ужин при свечах. Я, ты, Родион и Маша. Что скажешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хорошо, — улыбаюсь и смотрю на Адама.

К двери моей комнаты мы добрались давно, но никто из нас не спешит уходить. Мы будто пытаемся продлить наше общение. В конце концов, Адам склоняется, проводит рукой по щеке и целует меня на прощание.

Я же с глупой улыбкой смотрю ему вслед и только после этого захожу в комнату, где сразу же попадаю в плен нежных рук Маши. Она обвивает меня за талию и укоризненно произносит:

— Мы тебя потеряли!

Глава 36"

"Маша радостно обнимает меня и ведет к кровати, где уже кряхтит Родион. Он напоминает всем о том, что недоволен долгим отсутствием кормления. Делает это единственным известным ему способом — громко плачет. Я тут же беру его на руки и прикладываю к груди.

Улыбаюсь, когда Родион начинает усердно есть и причмокивать, а еще недовольно кряхтеть, мол, что-то ты задержалась.

После кормления сообщаю Маше, что папа разрешил ей ночевать у меня и сегодня.

— Плавда? — она радостно хлопает в ладони и оживленно придвигается ближе. — Что ты с ним сделала, мам?

— Ты о чем? — невинно улыбаюсь я.

— Папа изменился, — мечтательно протягивает малышка. — Стал доблее и улыбается чаще. Почему ты не велнулась ланьше?

После ее вопроса понимаю, что это всегда будет между нами.

Маша не хочет задеть, но ей обидно, и она вспоминает о том, что меня не было столько времени. Говорить, что я знать не знала ни о ней, ни о ее отце, уже поздно. Я призналась, что ее мама. Мне с этим жить и просить прощения, как бы сложно ни было.

— Прости меня, Маш, — я беру ее за руку и крепко сжимаю хрупкую ладошку. — Я обещаю, что больше никогда тебя не брошу.

Мы обнимаемся. Маша, кажется, начинает верить мне, но обида все еще читается в ее глазах.

Это и не удивительно. Маша ждала, что ее мама вернется, надеялась все эти годы. И она вернулась, но слишком поздно. Девочка и рада и обижена одновременно. Я вообще удивлена, что она нормально меня приняла.

На этой радостной ноте нас прерывают. В комнату забегает та самая женщина, которая проводила меня в комнату в первый день прибытия.

— Собирайтесь, срочно, — кричит она. — Адам Всеволодович приказал немедленно забрать детей и последовать за мной.