Мама по принуждению

А еще меня мучают угрызения совести, потому что я вижу, как она сомневается, как смотрит на меня, а в ее глазах читается страх. Она боится, что я уйду, представляешь? — с нотками истерики признаюсь ему. — Оставлю их с Родионом на тебя и уйду. Маша сказала, что тебе будет сложно с ними двумя.

— Это вполне в ее репертуаре, — он смеется, но быстро замолкает и смотрит на меня уже серьезно. — Ты собиралась уходить?

Я сглатываю. Собиралась ли я? Скорее да, чем нет. Будущее не ассоциировалось у меня с Адамом, хотя у нас совместный ребенок.

— Я не дам тебе уйти, — серьезно произносит он. — Ты родила мне ребенка, а Маша считает тебя матерью, — отрезает.

— Теперь уже да, — возмущенно произношу я. — Оказывается, так просто! Захотел себе женщину — купил, ребенка — тоже за деньги, маму для дочери — жалостью ни о чем не подозревающей дочки! Интересно, ты всего так добиваешься? Деньгами, угрозами и жалостью? По-другому у тебя не получается?

За гневной тирадой не замечаю, как говорю лишнего и как с каждым моим словом его челюсти сжимаются плотнее.

— Прекрати, — рычит он.

— А вот и приказы, — язвлю. — Так удобно. Деньги, власть, возможности и любая у твоих ног! Жена поэтому ушла? — спрашиваю то, чего явно не должна, но даже если бы в этот момент я думала, все равно не замолчала. Хотелось сделать ему больно, уколоть, ужалить, сделать или сказать что-то, чтобы вывести его на эмоции, ударить так, как и он меня.

— Я сказал — хватит! — резко произносит Адам и быстрым движением отшвыривает столик с посудой на пол.

Звон разбиваемых тарелок эхом отдается внутри, а жесткое тяжелое дыхание Адама режет по нервам. Он не просто злится. Он в ярости. Смотрит на меня так, что все слова и мысли куда-то резко пропадают. Между нами жалкая пара сантиметров, его руки сжимаются в кулаки, а взгляд лихорадочно горит. Мне кажется, что еще мгновение, и он набросится на меня, поэтому не долго думая, хочу отодвинуться и отойти подальше, но он не позволяет.

— Куда собралась? — гневно спрашивает и хватает меня за локоть."

"Тянет назад так быстро и сильно, что я оказываюсь опрокинутой на спину, а он — нависающим сверху. Желание спорить и о чем-то спрашивать резко пропадает, когда я понимаю, что даже такой — беспомощный и измотанный, он сильнее меня. Адам с легкостью удерживает мою руку так, что я не могу пошевелиться, а главное, как ему удается, ведь он ранен и еще полчаса назад ему требовалась помощь, чтобы привстать.