Мама по принуждению

Вздрагиваю всем телом и не понимаю: то ли он шутит, то ли говорит серьезно. Не хотел? А как хотел, когда предлагал моему мужу деньги, когда рушил все?

— Это все из-за тебя, — рычу я, поворачиваясь к нему. — Из-за тебя, слышь? — я ударяю его в грудь несколько раз, пока он не перехватывает мои руки и не сжимает их в своих больших крепких ладонях. — Это ты виноват! Ты! Ты и твои грязные деньги! Почему мы, почему так? Неужели другого способа не нашлось?

Я дергаю руками, желая сделать ему еще больнее, вырваться и ударить Адама по наглому лицу с вечной ухмылкой, но у меня ничего не получается.

Он крепко держит меня за руки, а потом дергает так, что я оказываюсь у него на коленях. Он крепко обвивает меня за плечи, так, что я не могу пошевелиться и молча приказывает:

— Успокойся!

Я не собираюсь подчиняться, поэтому слышу уже серьезнее:

— Успокойся, сказал!

Он сжимает меня сильнее, придвигает к себе буквально вплотную, вжимает в стальные мышцы так, что вдохнуть тяжело, не то, что пошевелиться.

— Дамир, машину останови и выйди.

Автомобиль останавливается, я слышу звук закрываемой двери.

— Послушай, что я сейчас скажу и постарайся это запомнить, потому что в ближайшее время мы не вернемся к этому вопросу.

Я замолкаю.

— Я бы никогда… никогда не полез в счастливую семью.

Я дергаюсь, а Адам предупреждающе рычит."

"— Тихо, потом скажешь. Андрей согласился сразу. Даже не просил время на раздумья. У нас был другой кандидат, он попросил время подумать, а потом отказался. Сказал, что даже за такие деньги не согласится на это, что любит жену и мечтает о детях с ней, а твой… — он замолкает.

 — Я бы не стал лезть, если бы он хотя бы попросил подумать, если бы сказал, что сомневается, попросил бы доплату, не знаю, сделал бы хоть что-то, мать твою! А он ничего, слышишь? Ничего! Ты такого счастья хотела? Жить и не знать, что твой муж может в любой момент тебя продать? А если бы это был не я? В рабство бы тебя отдал! Ты же сирота, никого у тебя нет, кто бы тебя защитил, кто бы оберегал тебя!

К концу его монолога слезы, что таились внутри, вырываются наружу и скатываются по щекам.

Он прав, но я не могу перестать винить его за все. За то, что влез, за то, что разрушил мой мир и вывернул его наизнанку, показав, что его больше не существует.

— Я добра тебе желаю, поняла? И я не просто так тебя нашел, но сказать сейчас большего не могу. Ты все потом узнаешь, Ангелина. Просто верь, что ничего плохого ни с тобой, ни с нашим сыном не случится.