Мама по принуждению

Да что говорить, он не сразу понял, что это любовь, а когда понял, узнал о беременности жены. Бросать ребенка он не собирался, не хотел, чтобы тот рос в неполноценной семье, да и как смотреть в глаза ему, живя с сестрой его матери. Этого он не знал и отказался от нее. Отказался, чтобы быть счастливым спустя столько лет.

— Адам…

Его имя слетело с ее губ неожиданно для него самого. Он давно привык к этому “Адам” и забыл, что когда-то давно его звали Тимуром. Та жизнь осталась там, позади, там же, где и его лицо, от которого он успел отвыкнуть.

— Боже…

Она шептала эти слова, пока он медленно, нежно ласкал ее тело, пока целовал каждую его клеточку, упиваясь этой возможностью, которой раньше у него не было. Адам считал себя странником, который спустя долгие годы, наконец, добрался до оазиса.

В ее объятиях он находил спокойствие, страсть, ту самую гавань, в которой было спокойно и где не было жути и криминала. Адам не хотел марать руки, не хотел связываться с героином, каким бы слабым он не выглядел со стороны.

Она была. Он мог откупиться, но не хотел начинать все заново, хотя умом понимал, что деньги не имеют значения, когда рядом она… и дети. Они давали Адаму жажду жить, бороться, делать все, что угодно ради них.

— Я люблю тебя, — прошептал ей на пике удовольствия, сжал в ее в своих объятиях и упивался тем, как она задрожала, ка впилась ногтями в его плечи и прошептала:

— И я… я тоже безумно люблю тебя.

Ради этого стоило жить. Ради ее взгляда, который она робко бросала на него, ради слов, которые она говорила, ради объятий, поцелуев.

Их близость была нужна ему, как воздух, как вода заблудившемуся в пустыне страннику. Он хотел, чтобы она была рядом. Хотел давно и желал этого сейчас. Она простила его, приняла его таким, какой он есть на самом деле, согласилась остаться с ним, растить вместе детей, он просто не мог ее подвести.

Ангелина ушла в душ, а он лежал, смотрел в потолок и думал, искал выход, хотя… он уже его нашел.

— Адам?

Он даже не слышал, как она вышла из душа, настолько погрузился в мысли.

— Ты снова о работе? — грустно, но без укора, спросила она.

Ангелина всегда была такой: задавала вопросы, спрашивала, но никогда не заставляла его чувствовать себя виноватым.