Малышка (СИ)

— Рэм! — кричит Ольга, и через секунду мне на спину обрушивается шквал ударов.

Увы, но мне приходится оторваться от Бон-Бон.

Ольга вся красная, словно свекла. Она что-то кричит, посыпает мою голову отборным матом, ее губы мокрые и слюна летит во все стороны. Сразу понимаю, что слова здесь бесполезны, поэтому перехожу к экстренной усмирительной помощи. Хватаю ее за плечи и встряхиваю так крепко, что голова моей теперь уже бывшей невесты безвольно болтается на шее, словно у сломанной куклы.

— Все, свободна, — говорю коротко, но предельно четко и безапелляционно.

— Я люблю тебя! — громко, до звона в ушах, кричит Ольга.

— Разлюбишь. — Поворачиваюсь к ее подруге, которая с наслаждением Джека Потрошителя расчленяет меня взглядом, достаю портмоне и сую ей в руки приличную сумму.

"Все, на этом разговоры, выяснения отношений и прочая «финита ла комедия» закончены. Говорить тут больше не о чем. Остался только Валенок и… Блядь, пока я тут устраняю последствия своей глупости, это чмо уже пристроился к моей Бон-Бон: держит ее за руки, заглядывает в глаза, словно щенок. И самое паршивое, что лупить его в салоне свадебных платьев будет совсем уж дерьмово. Я ведь, вроде как, собираюсь купить у них платье для своей карамельки.

Кстати говоря, наши разборки в стиле мексиканской мыльной оперы произвели впечатление на публику, потому что поглазеть на шоу выползли, кажется, все, даже прокуренный подсобный рабочий Вася.

— Ну-ка убрал от нее руки, Валенок, — предлагаю я спокойно и почти миролюбиво.

— Пошел ты! — тявкает он в ответ.

Хорошо, амеба, я ведь и правда хотел по-хорошему.

Глава девятнадцатая: Ени

Я его убить готова!

И любить тоже!

И осознание того, что этот бабник, эгоист и циник нашел лазейку в мою тихую и уютную раковину рвет меня в клочья.

Слава богу, Костя среагировал мгновенно. Но не слава богу, что и у Рэма реакция не подкачала.