Малышка (СИ)

Какого дьявола, неужели мне в самом деле предстоит увидеть мою карамельку в белоснежных итальянских кружевах?!

* * *Ее уводят куда-то в примерочную, но прежде, чем скрыться из виду, Бон-Бон поворачивается и посылает своему Валенку воздушный поцелуй, а голос Ольги осторожно, но требовательно, вторгается в мое сознание.

— Ну как тебе? — Она маячит перед глазами, крутится юлой, раздражает, потому что мне хочется отодвинуть ее, смахнуть, словно надоевшую заезженную анимацию.

— Отлично, — вру я. На самом деле, даже если бы она вышла в рубище с мешком на голове, мне было бы в сущности все равно.

Я моргаю, когда слышу недовольный шепот ее подруги. Кажется, эта змея советует Ольге пнуть меня, чтобы я перестал вести себя, как бездушная скотина.

— Я и есть бездушная скотина, — скалюсь я, даже не пытаясь делать вид, что слова прошли мимо моих ушей. — Мне дела нет до ваших тряпок, ну правда? На что только рассчитывали.

— На капельку внимания? — почти смиренно предполагает Ольга.

И в эту минуту я вдруг ясно вижу нашу с ней будущую совместную жизнь: совершенно идеальная, я бы даже сказал, безупречная скука, полный штиль, никаких штормов и бурь.

И еще несколько дней назад я бы сказал, что этот вариант — самый лучший из возможных, что это то, чего я хочу. Но сейчас мне просто противно от того, что я собираюсь втянуть в эту кабалу не только себя, но и ее.

— Рэм? Что-то не так с платьем?

Наверное, какие-то мысли отражаются у меня на лице, потому что в голосе Ольги я слышу беспокойство.

Она даже не пытается сопротивляться, хотя я знаю, что не потерпел бы и бунт тоже. Вот в чем вся хрень наших с ней отношений: никогда не будет нормально, даже если она вытянется, а потом сложится, а потом станцует на игольном ушке — я все равно буду недоволен. И не потому, что я придурок (хотя и поэтому тоже). Все куда прозаичнее — это просто совсем не та женщина. Да, она удобная, комфортная, но тоже самое можно сказать и о качественных бумажных полотенцах.

— Платье отличное.

 — Я вымучиваю что-то очень отдаленно похожее на улыбку.

Мы оба понимаем, что моим словам — грош цена в базарный день. И я надеюсь, что вот сейчас она, наконец, перестанет быть удобным одноразовым бумажным полотенцем, проявит характер и пошлет меня к черту. Ну или куда подальше. Потому что если это сделаю я — будет куда больнее. Но Ольга молчит.

Мой взгляд цепляет трущегося неподалеку Валенка. Снова он весь какой-то слишком … прилизанный.