Малышка (СИ)

Такая неподдельная, что что-то внутри меня обрывается, и со всего размаху таранит обиду, превращая ее в крошево. Если разобраться, в наших с Рэмом идиотских перепалках Костя единственная невинно пострадавшая сторона.

Я тянусь к нему, обвиваю шею и запускаю пальцы в волосы: они у него куда мягче, чем волосы моего непослушного добермана.

— Поцелуй меня, — прошу очень нежно.

Тапочек тут же обнимает меня за талию и осторожно, словно я Снегурочка, прикасается к моим губам. Это по-настоящему бережный неторопливый поцелуй, приятный в той степени, в какой может быть приятен поцелуй с красивым парнем.

И вот так — всегда. Каждый раз надеюсь на чудо, каждый раз жду, что что-то изменится и плотину нашей страсти прорвет, но с каждым разом надежды все меньше. И самое обидное, что в принципе мне приятно с ним целоваться, но без языка, хоть Лилёк говорит, что поцелуй без языка — песочница, и если меня «не вштыривает», то со мной что-то не так.

"Наш день расписан по часам. Пока я, как проклятая, два с половиной часа измываюсь над своим телом у станка в балетной студии, Костик занимается чертежами — своими и моими. Он так увлечен, что в конечном итоге забывает даже из вежливости поглядывать в мою сторону.

А еще я замечаю, что весь день только то и делаю, что кручу кольцо на пальце. Она мне мешает. Вот правда: словно колодка на пальце, хотя внешне оно очень даже милое и точно мне по размеру.

Потом мы едем домой — точнее, я подвожу Костю до его дома, ведь теперь у меня есть чудесная роскошная красная машина, и ездить на ней одно удовольствие. Медведь, кстати, так и сидит на заднем сиденье, пристегнутый ремнем безопасности.

На следующем повороте я неожиданно замечаю знакомую машину.

— Ени? — привлекает мое внимание Костик. — Мы же хотели не спешить?

— Я просто хочу посмотреть на платья, — пожимаю плечами я.