Малышка (СИ)

Даже если в постановке даже Ромео — женщина! Даже если все это разночтение Шекспира — ода равноправию, свободе сексуального выбора и лесбиянству. Мне, честно, все равно, кто и с кем спит, ведь это все равно никогда не изменит того факта, что я стопроцентно гетеросексуальна и никакая пропаганда не столкнет меня с пути истинного.

Но я же не знала, что Рэм вздумает заявиться как раз в тот момент!

Честно говоря, размер груди — мое слабое место, ахиллесова пята. У всех девчонок грудь как грудь, а у меня — кошкины слезки.

По задумке Машеньки под моей полупрозрачной кофтой «Я люблю тебя, Ромми!» должна была быть телесного цвета майка с огромным пятном крови на груди. В финале постановки мне полагалось порвать верхнюю часть и обнажить то, что под ней.

— Тебя не смущает, что билеты распроданы, но в зале нет людей? — Я выглядываю из-за кулис в сторону пустого зала.

Машенька пожимает плечами.

— Меня интересует только то, что все эти деньги пойдут в фонд женщин, больных раком груди, — говорит она.

Вот ведь умница, делает хорошее дело, а не себе на новый айфон зарабатывает. Хотя, нужно сказать, цена на билеты меньше чашки кофе в дешевенькой забегаловке.

— А доберманы хороши, — говорит Машенька, в последний раз окидывая меня придирчивым взглядом. — Правда, один явно бешеный. Но красавчик.

— Еще бы! — Я хищно скалюсь. — Это же мои доберманы.

Пассаж про красавчика я нарочно игнорирую.

— Костик не придет? — переспрашивает Машенька, подлавливая меня за разглядыванием кольца.

— Защищает проект. Очень важный. Но обещал успеть к концу представления и повести меня в ресторан.

— Поверить не могу, что у вас все так далеко зашло. Я была уверена, что вы… ну…

— Продолжай, — подстегиваю я, хотя заранее знаю, что она скажет.

Не так много среди моих подруг тех, кто верит в нашу счастливую звезду. Большинство уверены, что я слишком «горячая штучка» для такого, как Тапочек. А я и не переубеждаю. По моей теории, в наших отношениях все максимально сбалансировано: его меланхолия целиком уравновешена моим безумием.