Малышка (СИ)

Почти уверен, что на этот случай у нее тоже заготовлен план — нет существа более злого, чем брошенная обиженная женщина. Но в даный момент, я не представляю, как буду воспитывать этого ребенка и каким боком вообще смогу соотноситься с его жизнью. Приходить к змее на поклон, чтобы разрешила мне увидеться с сыном (или дочерью)? Смотреть, как она наслаждается триумфом, ставя меня на колени? Выслушивать претензии и обиды, слышать, как мой ребенок по заученному поливает грязью меня или Ени? Бррр…

Во второй половине дня, я как и обещал, приезжаю за Ени к балетной студии, где она танцует.

Нарочно чуть раньше, чтобы посмотреть на мою Бон-Бон в наряде балерины. Осторожно, надеясь, что ничем себя не выдам, прячу букет светло-карамельных роз за спину и заглядываю в студию. Бон-Бон как рааз мягко поднимается на носочки и, вскинув руки, безупречно исполняет какой-то балеринский трюк: кружится, вскидывая ногу, потом прыгает, словно невесомая бабочка. Я ни черта не смыслю во всем этом, не знаю ни одного термина кроме того, что вот те штуки у нее на ногах называются «пуанты», но я уверен, что сейчас моя малышка делает то, что любит. И ей хорошо, иначе откуда это умиротворение на лице? Словно она существует в другом, созданном ее танцем мире.

Когда музыка смолкает, и женщина, которую я определил здесь главной, разрешает им разойтись, я вхожу внутрь, все еще пряча цветы за спину. Букет достаточно большой, чтобы его было видно, о мне хочется подразнить малышку. Тем более, когда она замечает меня, ее лицо перестает быть спокойным, и превращается в озаренное солнцем небо.

Жестом предлагаю Бон-Бон сесть на скамью и, под градом любопытных взглядов десятка девушек, иду прямо на нее. Становлюсь на одно колено, вручаю цветы и выразительно говорю:

— Надеюсь, в этот раз я угадал с цветом?

Бон-Бон обнимает меня за шею, порывисто целует в губы, чуть посмеиваясь. Она явно не в своей тарелке, но довольна.

— Ты и раньше угадывал, — говорит смущенно, пряча нос в цветы, жадно втягивая из аромат.

Я специально выбрал те, что пахнут, хоть среди голландских сортов это большая редкость.

Она собирается отложить букет в сторону и снять пуанты, но я успеваю раньше: кладу ее ногу себе на колено и медленно разматываю ленты. Слышу в спину довольный шепот и впервые в жизни мне плевать, что я стою, фактически, на коленях перед девчонкой, на десять лет младше меня, и счастлив, как дьявол, выкупивший душу последней девственницы на свете.