Вынужденное знакомство

Все, можешь идти домой или куда там тебе захочется, – махнул он ей рукой, выпроваживая из кабинета.

Никуда ей там идти не захотелось, а хотелось забиться в какой-нибудь угол или закуток и прорыдаться от души, не сдерживая себя. Так, по-честному, по-бабьи, чего не делала никогда в жизни, – рыдать, заливаться слезами оттого, что рушится вся жизнь, просто вдребезги, безвозвратно распадается, отваливаясь в какую-то бездонную пропасть кусками. Порыдать, жалея себя ужасно.

«Шарик» приземлился и сдулся окончательно, и что теперь делать с ним дальше – непонятно…

Но, как выяснилось немного позже, буквально через пару дней, не самым страшным оказалась обманчивость и даже, наверное, в чем-то предательство ее любви и расставание с Александром. Это Поля тяжело, молча и в одиночку переживала про себя, стараясь не показывать родным, как ей на самом деле больно, чтобы не усложнять и без того непростую ситуацию в семье и оградить их от лишних волнений.

Как ни странно, но маму и Василия увольнение Полины нисколько не удивило.

– Этого следовало ожидать, – лишь пожала плечами Елизавета Егоровна, когда дочь явилась домой в разгар рабочего дня и объявила о завершении своей трудовой деятельности в Галерее.

– Что значит «следовало ожидать»? – оторопела Поля от странной реакции мамы на такую новость.

– А что тут удивительного? – поделилась своими мыслями мама. – «Центр» этот твой давно известен как иностранное НКО, с явным уклоном в западную пропаганду так называемых новых ценностей. Да ты и сама об этом постоянно говорила и возмущалась. Понятно же, что его либо прикроют-запретят, либо они сами, как говорит Вася, сдрыснут в ближайшее же время за свой бугор.

– Мам, я вообще-то работу потеряла, – пояснила Полина назидательно. – Ко всем прочим «хренам соленым», так сказать. Как говорит один талантливый скульптор, позиция «пожрать» – она всегда сильна для человека, можно сказать, базовая в нашей жизни». Вот я и думаю, что я буду с этой базовой позицией-то делать дальше.