Вынужденное знакомство

Словно из нее, как из большого воздушного шара, понемногу стравливают воздух, чтобы ослабить чрезмерное внутреннее давление и плавно опустить на твердую землю.

Впрочем, она никогда в облаках и не витала, Генрих Артурович прав – Полина была достаточно умна для того, чтобы видеть, понимать и осознавать все реалии внутренней и внешней политики «Центра» и его заокеанских кураторов и свою роль в «обойме» его служащих. Так что его откровения не стали для нее открытием, но впервые за все время их долгого сотрудничества он позволил себе быть с ней честным.

"– За эти годы, – повернул голову и снова посмотрел на нее Генрих Артурович, – ты прекрасно проявила и показала себя высоким профессионалом и исключительным искусствоведом, став полноправным членом команды. Поэтому мне поручено предложить тебе работу в той же должности в одном из представительств уже не «Центра», а самого фонда, в Венгрии. Да, не Париж и не Рим. Но Венгрия – это очень хороший вариант.

– А если я откажусь? – спросила Полина просто так, ради получения полной информации, так сказать.

– Второго предложения не будет, – предупредил Генрих Артурович холодным тоном и, разрушив домик из пальцев, положил ладони на стол: явный признак директорского раздражения. – В таком случае с вами, Полина Павловна, – перешел он на официальный язык, – рассчитаются соответственно трудовому российскому законодательству и мы расстанемся навсегда. – И спросил, сохраняя все тот же официальный тон: – Каково будет ваше решение?

– Генрих Артурович, – улыбнулась ему Полина, – не могу вас порадовать, поскольку вынуждена отказаться от предложенной вами вакансии.

Он посмотрел на нее долгим изучающим взглядом. Уговаривать, настаивать, расписывать возможности и перспективы предложенного сотрудничества не стал, вздохнул, хлопнул ладонями по столу, жестом обозначая завершение беседы, и произнес:

– Жаль.

Порассматривал опять пару секунд Полину и позволил себе еще одну искренность, снова перейдя на «ты»:

– Ты отличный, толковый и ответственный специалист и, по сути, тащила на себе бо́льшую часть работы Галереи.

И повторил, теперь уж с нескрываемой досадой:

– Жаль. Я прослежу, чтобы тебе выплатили все полагающееся, и премию постараюсь выбить сверх того. Это будет мой тебе, Полина Павловна, прощальный подарок.