Маленькая хозяйка большой кухни-3

Я только покачала головой – мог бы и приврать ради такого случая. Но нет, Ричард – это Ричард. Врать он не станет даже если от этого будет зависеть его жизнь.

- Вы дали нам время до вечера, - торопливо вмешалась я. – Позвольте нам позаботиться о его величестве.

- Что же мне остаётся? – пожала плечами Гизелла. – Надеюсь, ваша ложь того стоила, де Морвиль. Вашу судьбу решим позже, а пока есть дела поважнее – жизнь короля.

Ричард молча поклонился, а королева обратилась к моему дяде.

- Позаботьтесь о моём внуке, - сказала она.

- О любых изменениях по состоянию его здоровья сразу сообщайте мне.

- Не сомневайтесь, ваше величество, я сделаю всё возможное, - заверил её дядюшка.

Потом королева Гизелла подошла к невестке, и та чуть не упала в обморок – побледнела и переплела пальцы в молитвенном жесте.

- Всё верно, молитесь, - со значением сказала ей свекровь.

- Мы все будем молиться, ваше величество, - сказала я, и Алария еле заметно выдохнула, потому что внимание свекрови теперь было направлено на меня.

Хотя, нет. Снова на Ричарда.

Королева Гизелла уже пошла к выходу, но остановилась возле герцога и сказала, глядя ему в глаза:

- Я благодарна, что вы сберегли для нас Сен-Мерана, но не забывайте, что ваше имя – не Эдвард, не Эдмунд и даже не Эдельберт, - она перечисляла имена королей правящей династии. – Не берите на себя слишком много, иначе надорвётесь.

Когда её величество Гизелла покинула комнату, мы снова некоторое время молчали.

Но тут маленький король пискнул и захныкал, и все сразу пришли в движение – я бросилась к колыбели, дядя остановил метнувшуюся за мной королеву Аларию, и пощупал тыльной стороной ладони лоб малыша. Ричард и Гаррет отошли к двери, чтобы нам не мешать, фрейлина снова схватилась за флакончики с нюхательной солью, но я велела ей не открывать соль, чтобы не побеспокоить ребенка резким запахом.

Остаток дня мы с дядей и Гарретом провели над королевской колыбелью.

Ричард ушёл, ибо его присутствие не требовалось, а королева Алария беспомощно наблюдала за нами со своей кушетки. Воспользовавшись моментом, дядя шёпотом отчитал меня за безрассудный поступок, за самовольство, за то, что не посоветовалась ни с кем…

Я слушала его вполуха, да и дядя вскоре позабыл читать нотации, потому что королева Гизелла была права – сейчас на кону стояла жизнь короля, и это было самым главным.