Магия успеха

Он вытер вспотевшее лицо и, поставив будильник на одиннадцать, завалился спать. Рысик, специалист по открыванию дверей, дверок и шкафчиков, нагло вломился в комнату и, устроившись у Тормоза в ногах, счастливо заурчал. Снилась ему помойка…

— Отдохнуть не желаете? — Голосовавшая лялька игриво улыбнулась, но Серега веселья не поддержал:

— На кладбище, родная, отдыхать будем. — Хлопнул дверью, притопил педаль газа и покатил по Московскому к «Пулковской» — может, там повезет, хотя вряд ли. Видно, день такой непрушный.

Вернее, ночь.

И в самом деле, время уже за полночь, а положительное прохоровское сальдо всего полтора доллара. И десяти литров бензина не купить. А причина одна — конкуренция, клиента на всех желающих не хватает.

«Тьфу ты, зараза. — Перед самым Серегиным носом какой-то паразит на „опеле“ подобрал сладкую парочку — прилично одетого мужика со спутницей, и, выругавшись. Тормоз принялся забирать правее, чтобы уйти на Ленинский. — Все, на фиг, домой, нет сегодня удачи». Но неисповедимы пути Господни.

Едва Серега повернул направо, как маячивший у бордюра гражданин сделал шаг вперед и, проголосовав, попросился на Петроградскую, не дороже, правда, чем за полтинник. Чем-то он неуловимо был похож на крысу, причем на поддатую крысу, и Тормозу не понравился сразу, да ведь на безрыбье и сам раком встанешь… Одним словом, поехали. Предчувствие Серегу не обмануло. Всю дорогу попутчик молчал, а когда остановились на Большой Пушкарской, вместо обещанного полтинника вытащил красную книжицу:

— Милиция! Почему практикуете нелицензированную деятельность?

— Ну-ка, ну-ка, покажи.

 — Подобных вариантов Прохоров уже наелся досыта. Ловко выхватив ксиву из холодных пальцев, он тут же взял ее хозяина «на стальной зажим». — Я, блин, сам из контрразведки. Майор Кровососов, не слыхал? Рыпнешься, сломаю шею. — И, раскрыв документ, удивился. — Товарищ сержант водитель Скобкин! Где же твоя шоферская солидарность? Продинамить меня хотел, падла? А я в боях за родину контужен трижды, знаешь, что могу с тобой сделать? — Серега грозно покосился на свою подмышку, откуда выглядывал ментовский череп, и перешел на шепот: — Может, прострелить тебе ноги и в Неву, с Литейного, а?

«Стальной зажим» — это серьезно.

Дышать сразу становится нечем, в глазах

темнеет, в общем, белый свет становится не мил.

— Не надо с моста, — захрипел сержант Скобкин, — пожалуйста, не надо. — Особым присутствием духа он явно не отличался, и в машине запахло сортиром.