Магия успеха

 — Прохоров невозмутимо заварил чай, принялся намазывать хлеб маслом. — Только вот если бы мы с тобой сидели наверху, не воровали бы разве? Может, еще похлеще, с голодухи-то. А то, что власть они не отдадут, это точно, кому ж охота отвечать, сколько ведь таких, как наш Витька. Я бы первый, если мог, кое-кому в глотку вцепился, не дотянуться только.

Он отрезал колбасы, сыра, сделав бутерброды, налил родителю чаю и, бросив Рысику кусочек «Телячьей», так, побаловаться, опустился на стул.

— А ребят молодых жалко, всех, и тех, что от пули, и тех, что от наркоты или от туберкулеза на зоне.

— Серега, ты вот чего, денег мне дай, «торпедироваться» пойду. — Вздохнув, Прохоров-старший угрюмо отхлебнул чаю, с отвращением взглянул на бутерброд. — Со мной с пьяным делай чего хочешь, хоть ноги вытирай, хоть е..и в хвост и в гриву. Так вот и Россия вся, опоенная, вьют из нее веревки кто ни попадя, жиды, политики, сволочь разная.

Хватит.

Резко поднявшись, так что чай расплескался, отставной майор придвинулся к сыну:

— Денег дай, Серега. Не боись, б…ю буду, не пропью. Только, блин, скоро не отдам, не надейся.

Получив желаемое, он подобрел и отправился в ванную мыться, чего с ним не случалось уже давно, видимо, и впрямь решил начать новую жизнь.

«Ну дела». Под рев водопроводных труб Прохоров доел бутерброды, сунул посуду в раковину и отправился к себе.

Долго махал мечом, искромсал газету бритвой и рисовал, пока не надоело, замысловатые восьмерки охотничьим ножом. Потом вымылся, задернул занавески поплотнее и лег в постель. Конкурс, путевки, обещанный рай в Норвегии — все отодвинулось куда-то далеко, сделалось ненужным, малозначимым, осталось лишь ощущение близости Жени, ее рук, пальцев, нежных, ласковых, умелых. Увы, одних только рук. Ничего большего пока что Прохорову не обломилось.

Сегодня утром лидер Российского патриотического союза Андрей Петрович Петухов найден мертвым в парадной дома… по Лиговскому проспекту. Внешние повреждения на трупе отсутствуют, причина смерти устанавливается.

«Демократический вестник»

— Скунс! Как пить дать Скунс! — Пиновская сделала глоток крепчайшего черного кофе, бросив газету на стол, всем корпусом развернулась к Дубинину. — Ох, чует мое сердце, это он.