Махинация

Его ладонь, удерживающая меня поперек живота, мягко скользнула чуть ниже задумчивым поглаживающим движением, и следующее, что он произнес, было:

— Достаточно.

— Серьезно? — ровно спросила я. — То есть больше никаких вопросов, это все?!

Сахир рывком прижал к себе с такой силой, что я вскрикнула, и прошипел у моего уха:

— Я бы спросил, но… ты задержала дыхание.

Выдав полуистерическое рыдание, я развернулась к Тени и, глядя ему в глаза, прошипела уже с нескрываемой яростью:

— Ты приволок меня в место, которое воняет кровью — как давней, так и свежей.

И в этот момент гаракхай произнес на доконфликтном наречии:

— Религия — яд.

Следующим звуком, раздавшимся в наблюдательской, был писк подключенной к его сердцу аппаратуры — сердце перестало биться.

Я стояла оглушенная этим писком и как сквозь толщу воды наблюдала за тем, как в допросную ворвалась группа медиков, как то, что уже сложно было назвать телом, перекладывают на носилки, как ему в шею, единственное нераскуроченное место, вкалывают что-то белого цвета и как мгновенно после этого опускают взведенное оружие охранники.

— Он выживет, — произнес сахир.

Произнес спокойно, уверенно и буднично, словно только что вообще ничего особенного не произошло.

— Что он сказал?

— Религия — яд, — перевела я один из танаргских лозунгов. Перевела абсолютно точно и дословно, вот только скажи гаракхай это на официальном, оно бы звучало как лозунг, но он сказал на доконфликтном, соответственно, скорее «святое — яд». А что является священным на Рейтане?

Священные грибы Ка-ю?

— Ты сказал, что он будет жить, — произнесла, нервно обернувшись к сахиру.

— Не вижу смысла его убивать, — ответил Тень и указал мне на выход из комнаты, которую покинули уже все, кроме двух техников.

Оставаться действительно больше не было смысла, и я шагнула в темноту абсолютно неосвещенного коридора. Запаха крови здесь стало меньше на порядок, но он все равно еще витал в воздухе и ощущался привкусом на губах. Другим привкусом, гораздо более мерзким, было осознание того, что танаргский риантан пожертвовал одним из своих, чтобы передать мне информацию, которую Картар считал, видимо, принципиально важной.