Махинация

Они все на них сидели — энирейский язык не из простых, моих навыков и специализации у них не было, операции Гилбена — тоже, так что к концу восемнадцатичасового занятия хрипели все, хорошо хоть Гэс заживляющими пастилками запасся, теперь вот спасал всех.

— Ты решилась на жестокую месть? — поинтересовалась я, намекая на жесткий режим обучения, который ввела у них.

— Ты, конечно, сурова, — улыбнулась Эринс, — но дело не в этом. Дело в Гилбене. Тебе ведь больно.

Я бы так не сказала. Мне больно вообще не было, тяжело — да, обучать неспециалистов специфическому языку и не менее специфическому этикету то еще дело, но ребята и Эринс молодцы, справлялись и не жаловались, хотя ассы пару раз смотрели на меня так, что без слов становилось ясно — в темных уголках крейсера мне бы с ними лучше не встречаться.

Если кому больно и было, то это Гилбену, но «Маргарет» ежедневно его навещала, контролируя отнюдь не степень выздоровления, потому что медицинскую систему Сейли давно взломала и, нарушая все заветы медицины, держала нашего больного и поврежденного в основном на снотворном. Причем не самом полезном для здоровья снотворном.

— Давай, — явно подначивая, надавила она, — поверь, это не сложнее, чем обучиться твоему языколомательному энирейскому, а прок от этого всегда есть — я не раз выживала исключительно благодаря навыкам обольщения. Давай, говорю, лишних знаний не бывает.

Этим она меня и подкупила.

Спустя десять минут мы сидели перед экраном, который Эринс трансформировала в горизонтально лежащее зеркало, в спортивных коротких шортах, таких же спортивных топах и почему-то мастерках сверху, причем обе были большего размера, чем нам требовалось, и, похоже, разведчица утащила обе у Гэса.

— Правило первое — полная беззащитность, — произнесла Эринс, серьезно глядя в зеркало на мое отражение.

— Ты шутишь? — поинтересовалась на всякий случай."

"— Вообще нет, — усмехнулась Сейли, — мы работаем на инстинктах. А инстинкты говорят мужчине, что нет ничего прекраснее чувства полного обладания женщиной.

Именно поэтому правило первое: заставь его поверить в то, что в конкретный нужный момент ты полностью и безоговорочно принадлежишь ему. Беззащитность, Картнер, — потрясающий прием. Главные атрибуты — большие широко распахнутые глаза, слегка приоткрытые влажные губы, потерянный испуганный взгляд, ускоренное, как от испуга, дыхание, голос с придыханием. Наблюдай.