Магическая Экспедиция

Затем раздался крик ворона, а следом голос сэра Овандори:"

"— Всем студентам третьего и четвертого курсов факультета Практической магии облачиться в походные мантии и собраться во дворе перед главным зданием! Повторяю, всем студентам третьего и четвертого курсов факультета Практической магии облачиться в походные мантии и собраться во дворе перед главным зданием!

А затем, практически одновременно с данным сообщением, во всю голую стену над моей кроватью появилась надпись:

«Госпожа Радович, приказ к вам не относится».

И почти сразу, я едва дочитать успела, в двери постучали.

«Не драконы», — подумала, открывая.

И сильно пожалела об этом, едва мне в нос сунули огромный букет алых роз. А затем, пока я отплевывалась, знакомый по ресторации голос помощника лорда Энроэ сообщил:

— Госпожа Радович, лорд Энроэ шлет вам свои самые лучшие пожелания… если он, конечно, на них способен.

Отплевавшись, я посмотрела на дознавателя, прислонившегося плечом к косяку и с интересом наблюдающего за процессом плевания розовыми лепестками.

— Господин Торн?

Мужчина со шрамами на лице усмехнулся и с издевкой произнес:

— Ну надо же, вы помните мое имя.

Никак не отреагировав на издевку, я искренне выдохнула:

— Спасибо.

— За что это? — изогнул бровь дознаватель.

— За помощь с алкоголем, — намекнула я на то, во что он превратил вино лорда Энроэ.

Господин Торн улыбнулся, затем медленно, видимо не желая напутать, наклонился ко мне и произнес:

— На столе магистра Аттинура прошение моего шефа, в столе — крупная сумма, которую я крайне заметно и демонстративно запихнул в указанный ректором ящик.

И он, развернувшись, покинул коридор общежития, практически растворившись в ближайшем служебном проходе.

Я медленно закрыла двери, после взгляд упал на цветы. Вид они имели жалкий. Словно их долго и старательно били… или же из них что-то выбивали, столь же долго и старательно. Потрясенная догадкой, поспешила к окну, поднесла букет к свету и, покрутив его, обнаружила на листочках остатки золотистого порошка. Приворотами лорд Энроэ, похоже, не гнушался вовсе.