Мадикен и Пимс из Юнибаккена

Он и впрямь сделал над ратушей «мёртвую петлю», но, кроме этой «петли», он сделал кое-что похуже. Что простительно только маленькому ребёнку, а не взрослому бургомистру.

Вскоре всё Мельничное поле узнаёт о случившемся. Все шушукаются и смеются, даже Лизабет кое-что слышит и спрашивает Мадикен:

— Почему бы ему не отправиться на аэроплане прямо в баню?

Мадикен шепчет что-то ей на ухо, и Лизабет хихикает.

— Тут не над чем смеяться — останавливает сестру Мадикен — Думаю, ты не слишком веселилась бы, если бы сама была бургомистром.

— Но я же не бургомистр! — хохочет Лизабет.

Теперь всякий раз, как Мадикен заходит в Люгнет, Аббэ только и говорит что о своём полёте. И дядюшка Нильссон тоже.

— Вот так и гудят целыми днями, как два аэроплана, — замечает тётушка Нильссон.

Дядюшка Нильссон очень гордится своим мальчиком! «Мой сын — небесный властелин» — называет он Аббэ и раз за разом всё повторяет, как взял свою последнюю пятёрку и отдал её мальчугану на билет."

"— Понимаешь, Мадикен, я сказал себе: что делать, Нильссон? Тебе не привыкать во всём отказывать себе, отдай же сыну пятёрку, отдай!

Какой дядюшка Нильссон добрый, думает Мадикен.

— Да разве я мог мечтать, что мой сын будет парить в вышине, подобно орлу? — говорит дядюшка Нильссон.

После этого события он стал частенько засиживаться в «Весёлой Чарке». Там всегда есть кому рассказать о своём сыне — небесном властелине и о той последней пятёрке.

— Ну, теперь уж, поди, все пьяницы в городе слышали твой рассказ, — замечает тётушка Нильссон, — и ты можешь хоть денёк посидеть дома.

Лучше бы она этого не говорила.

— Злодиолус! — Дядюшка Нильссон сердито фыркает, напяливает на себя шляпу, пальто и отправляется в «Весёлую Чарку».

Но когда он возвращается домой, то больше уже не сердится.

— Ага, ты ещё здесь, маленькая Мадикен, — говорит он, похлопывая рукой тётушку Нильссон.

— О, Лилия Сердца Моего, не найдётся ли у тебя кусочка селёдки с картошкой для любящего супруга?

Что-что, а это у тётушки Нильссон всегда найдётся.

Осень становится всё темнее и темнее, дождь по прежнему льёт почти каждый день. Вода в речке всё прибывает и прибывает. Мадикен с Лизабет даже приблизиться не могут к мосткам для полоскания белья. Да они и сами не хотят приближаться, потому что вода вокруг мостков так ужасно бурлит.

— Свалишься туда — и конец, — объясняет Мадикен Лизабет.