Мадикен и Пимс из Юнибаккена

А мы с отцом и Майей возим сейчас сено, а позднее будем собирать урожай, обмолачивать пшеницу…

— Как же вам весело на Яблоневом Холме! — снова восторгается Лизабет — Доите коровушек, ездите на возах с сеном, обмолачиваете пшеницу! А мы здесь с Мадикен обмолачиваем одного только ёжика.

И вдруг случается чудо. На следующее утро, едва только девочки просыпаются, входит папа и говорит, что Мадикен с Лизабет могут пожить на Яблоневом Холме, пока они с мамой будут в Копенгагене.

— Вы хотите?"

"Ну ещё бы! Очень даже хотят.

— Да и что может случиться? — удивляется он — Более спокойного места, чем Яблоневый Холм, на всей земле не сыщешь.

— А бычки? Или ты забыл? — напоминает ему мама.

И предупреждает, чтобы Мадикен с Лизабет не подходили близко ни к бычкам, ни к бодучим баранам, ни к норовистым лошадям, ни к злобным коровам, ни к острым косам, ни к глубоким колодцам. Им запрещается падать в навозные лужи и сваливаться с нагруженных сеном возов, им следует остерегаться змей и клещей, слепней и двухвосток, шершней и других насекомых, которые могут их ужалить.

Теперь Яблоневый Холм представляется Мадикен отнюдь не самым спокойным, а, напротив, самым опасным местом на земле.

— А больше нам ничего не надо запомнить? — спрашивает она.

Ну разумеется, они должны регулярно умываться и чистить зубы по утрам и вечерам, не забывать говорить «спасибо» после еды, ложиться вовремя спать, слушаться взрослых и быть вежливыми с тётушкой и дядюшкой Карлссонами, которые так любезно принимают их в самый разгар сенокосной страды.

— А с Майей и Турэ нам можно вести себя, как обычно? — спрашивает Лизабет.

Жизнь на Яблоневом Холме начинает казаться ей не слишком заманчивой.

Мама с папой тоже собираются в дорогу. Папа радуется и напевает: «Мы поедем в Копенгаген денька на два, на три..», но мама не перестаёт думать об опасностях на Яблоневом Холме и с трудом понимает, как она только отваживается уехать.