Мадикен и Пимс из Юнибаккена

Раз есть постоялый двор, надо его использовать.

— Чур, я буду разбойником! — тотчас же кричит Лизабет.

Но Мадикен не согласна с ней. Разбойниками могут стать только самые большие и сильные, то есть они с Мией. К тому же Мадикен чувствует, что роль разбойника наверняка самая весёлая. Потому-то она и втолковывает сестре, насколько интереснее быть самаритянином. Так пусть Лизабет и будет им.

— Ладно, — соглашается Лизабет."

"Мадикен убедила её. И вот уже бедняга Маттис лежит под живой изгородью из сирени, избитая разбойниками, а Лизабет подбегает к ней, утешает, ласково гладит по лицу и ведёт на постоялый двор, устроенный на чердаке сарая.

— Ой-ёй-ёй, сколько крови я потерял, сколько кро-о-ови! — стонет Лизабет, показывая Маттис, как надо играть.

Та послушно повторяет. И в конце концов игра идёт довольно гладко. А вот Мия, та играет замечательно!

Её и учить не надо.

— Ну сколько можно там сидеть и всё мазать и мазать её вином и керосиновым маслом? — сердито спрашивает она.

Лизабет думает, что растительное масло и керосин — одно и то же, но это не так, объясняет ей Мадикен.

— Если ты намажешь раны пострадавшего керосином, он у тебя не протянет до утра.

Но Маттис, разумеется, «протягивает», и теперь они с Лизабет тоже хотят быть разбойниками. Мадикен переделывает постоялый двор в разбойничью пещеру.

И вскоре пещера наполняется золотом и драгоценными камнями, потому что все четверо разбойников разбойничают не жалея сил — ни разу ещё девочки не играли в такую весёлую игру.

— Слушай, Мадикен, а если у нас снова появятся вошки, как ты думаешь, можно нам будет снова прийти сюда?

— Вы можете приходить сюда и без всяких вошек! — говорит Мадикен. — Приходите завтра, ладно?

Когда выясняется, что дети не в силах больше играть, им подают на веранде тефтели с макаронами, а на десерт — фруктовый кисель.