Мадикен и Пимс из Юнибаккена

А мы попросим Линус-Иду спеть твоим вшам какую-нибудь песенку, только не слишком печальную, — предлагает Лизабет, потому что теперь-то она понимает, какое потрясение должно испытывать бедное насекомое, которому нечего ждать от будущего, кроме сабадиллового уксуса.

Линус-Ида радуется, когда девочки с мамой приходят к ней. Ей нравится болтать с Мадикен и Лизабет, да к тому же мама принесла для больной ноги Линус-Иды мазь, а для неё самой — килограмм кофе и пять булочек."

"Можете не сомневаться, что Линус-Ида страшно обрадовалась.

Линус-Ида сидит с гитарой в руках, положив больную ногу на скамеечку, и поёт для девочек своим писклявым голоском. Но всё, что она поёт, так печально. Это совсем не те песенки, которыми можно развеселить вшей. «В палате лазарета» и «У пьяницы в лачуге» — вот что слышат вошки, нашедшие себе приют в волосах у Мадикен, и от такого пения им, разумеется, не становится веселее.

Закончив петь, Линус-Ида говорит:

— Этот пьяница, он-то раскаялся в конце концов. А Нильссон из Люгнета, тот не раскается. Вот я и толкую, вот и толкую, худо он кончит.

— Неужели худо? — испуганно спрашивает Мадикен.

Она любит дядюшку Нильссона и не хочет, чтобы ему было худо.

Но Линус-Ида твёрдо знает, что ждёт таких, как он.

— Если б можно было остеречь его… Так нет, куда там! Я тут встретила его намедни, когда он шёл в кабак.

Лизабет не хочет больше слушать ни о каких пьяницах. Она стоит у окна и высматривает, не вынырнет ли откуда-нибудь из-за мусорных бачков Маттис. Она ведь живёт как раз вон в той маленькой хибарке напротив Линус-Иды, Лизабет знает.

— А вон идёт Мия, — говорит вдруг Лизабет.

Мадикен тоже подходит к окну и выглядывает в него. Действительно, по двору идёт Мия со старой скакалкой в руках и огненно-красной гривой на голове. Из её гривы Мадикен и получила своих вошек, в этом она не сомневается. Им, бедным, наверное, стало там слишком тесно. Мадикен машет Мии. Она не забыла шоколадные бомбончики, которыми та её угостила.