Мафиози и его мальчик (СИ)

И знаю, кто платил – и за статью, и тебе потом. Но ещё я знаю, что во Владимирке живётся куда лучше, чем здесь. Там и жратвы побольше, и сигарет. А знаешь почему?

- Ну.

- Потому что там должен был сидеть я.

- Но теперь-то ты здесь, - усмехнулся Хрящ.

- Верно. И значит, здесь должно стать тепло. Дошло?

Хрящ достал из-за уха сигаретку и закурил, всё так же не отрывая от Яра внимательных глаз.

- Дошло. Только ты банкрот… Толкунов. И никто ничего не будет делать для тебя.

- А вот это уже решу я. Мне от тебя нужны: список того, чего не хватает, и телефон.

Хрящ затянулся ещё раз.

- Надо со Смотрящим побазарить.

- Базарь, - Яр чуть откинулся назад. – Это всё?

Хрящ кивнул.

- Тогда может, в знак долгой дружбы… - Яр кивнул на мобильник, лежащий на столе, - подкинешь телефон?

Лицо Хряща надломила усмешка.

- Если у тебя связи есть – то телефон как-нибудь найдёшь. Дошло? – он усмехнулся ещё раз, демонстрируя два ряда острых белых зубов, разительно контрастировавших с серостью стен и тюремной одежды.

Яр скрипнул зубами.

- Дошло, - спокойно сказал он и, встав, направился к двери.

- Хромой! – окликнул его Хрящ, и Яр вздрогнул. Непривычная кличка неприятно проскребла по спине.

- Ну.

- Смотрящий по хате теперь ты. Испытательный срок тебе две недели. Если что – готовься стать петухом.

Яр не ответил ничего. Развернулся и молча вышел в коридор.

========== Часть 69 ==========

Тело у Андрея было гладким, а кожа - бархатистой и мягкой, как дорогая ткань.

Впрочем, и мальчиков таких он встречал редко – если не сказать - никогда. Только один раз - и только одного. Он видел пару раз в порно фильмах таких же сладких, идеально холёных, без единой крапинки или родинки на бледной коже, но это было кино, и все они были пустыми - как сгнивший орех. А Андрей был живой. Его можно было потрогать – хотя и казалось иногда, что тело его сделано из воска и человеку не может принадлежать.

Когда Яр проводил рукой по белому плечу или по животу, расчерченному изящным рисунком мускулов, тело в его руках прогибалось, тянулось вслед за касанием, а иногда Андрей издавал стон – не горлом, не грудью, а всем существом, как стонет натянутая струна.

Яр не привык говорить. О том, как заставляет каждую клеточку, каждую крупинку его существа напрягаться и дрожать это тело.