Мафиози и его мальчик (СИ)

Тишина и темнота были уже невыносимы, и Андрей почти надеялся, что кто-то придёт его развлекать, когда дверь снова открылась, и человек в маске остановился перед ним, перекатываясь с пятки на носок. В тусклом свете, падавшем из дверного проёма, в руках его поблёскивал нож.

- А ты был прав, - сказал он.

- В чём? – спросил Андрей без особого интереса, просто чтобы продолжить разговор.

- Папику твоему всё равно.

Андрей зажмурился. Дежавю накатило с невыносимой силой, только если тогда у него был Яр, которому всё-таки оказалось не наплевать, то теперь не было никого.

- Что же со мной не так… - прошептал он, но похититель не слышал этих слов.

- Придётся по-другому с ним говорить, - бросил он и наклонился над Андреем. Андрей напрягся, приготовившись, что тот срежет путы - и можно будет броситься вперёд; но вместо этого руку пронзила боль – невыносимая, так что Андрей заорал, впервые за эти три дня, а затем вырубился окончательно.

***

Яр затянулся в последний раз и выбросил окурок в окно.

Нужно было – но проще было бы вырвать собственное сердце, чем отдать команду шофёру покинуть этот дом - и не приезжать больше никогда.

В подъезде давно стояли камеры, двое людей охраняли вход и если верить мозгам – случиться не могло ничего, но от мысли о том, что он просто будет слишком далеко, всё равно было невыносимо тяжело.

- Трогай, - сказал он наконец. Негромко, самому себе, незнакомым голосом, надеясь, что шофёр не расслышит – но шофёр давно привык угадывать его слова по губам.

Яр достал сигарету и закурил ещё раз. Машина медленно двинулась с места, а он всё смотрел через стекло на подъезд дома, куда приезжал каждый день, освобождая вечер от любых сделок. Это превращалось в манию – он понимал и сам. Но именно после того, как Андрей сказал, что не хочет видеть его больше никогда, Яр понял, что сам не может вот так просто не видеть его.

Андрей не мог быть счастлив без него. Это просто не укладывалось в голове – что счастье ему могла подарить непонятная девчонка с короткой стрижкой, в которой и женственности-то не было ни на грош.