Львица по имени Лола

В инструкции, где будут его ждать, не вслушивается.

И уходит, уже во второй раз.

Грим, платье — все снимет в машине. Здесь оставаться нельзя. Обманутая женщина — это страшно. Но муж-рогоносец с деньгами — это еще хуже.

Спустя десять минут, когда его несостоявшаяся пассия уже скидывала с себя платье в беседке в глубине парка, серая неприметная «рено» выехала за ворота усадьбы.

— Обманул девушку, бессовестный.

— Хочешь обнаружить наш труп на дне реки?

— На дворе не то время.

— Время не то. Люди — те же.

— Да ты философ, сладенький. А про толстый и вкусный хер — смешно.

— Очень.

*

— Лола, там к тебе поклонник. С цветами.

— На хер.

— Лола…

— Ты забыл правила? Мне позвонить Яну?

— Что сразу Яну-то?! — морщится охранник. Упоминание имени хозяина клуба действует на всех отрезвляюще. — Ты понимаешь, сколько теряешь, отказываясь?

— Гаврик, роль сутенера не твоя, для этого у тебя слишком страшная рожа.

— Стерва, — беззлобно огрызается секьюрити. — Ну хотя бы цветы возьми.

— Себе возьми. И в жопу заодно сам дай.

Гаврила убирает свою теперь уже сердитую физиономию обратно за дверь. Лола бросает взгляд на часы. Еще десять минут. Коньяк с анисовыми каплями мягко согревает горло. Надо будет свезти саксонского друга к Ивану Леопольдовичу — вторая октава стала врать, аккордеону уже сорок лет, и он, как и полагается в такие почтенные годы, капризен. Ему на смену есть «Юпитер», наш отечественный инструмент, их первый с Лолой инструмент.

В дверь просовывается мощная рука, на столик шлепается букет, который не удостаивается даже мимолетного взгляда хозяйки гримерной."

"Проходили мы все это. Лолу хотели и девочки, и мальчики. С девочкой — лет тридцати пяти как минимум — однажды попробовал, и этого одного раза хватило. Под мальчиков — тоже преимущественно весьма не мальчиковых лет — тоже пытались подложить, но тут уж не на того нарвались. Как и с наркотой, попытка провалилась.

— Не львица ты, а хомячок в колесе.

— Не ной. Иди работать.

В дверь заглядывает Гаврила.

— Время, Лола. Публика уже свистит.

Выходя, Лола боа задевает букет, и он с шелестом шлепается на пол.

Туда ему и дорога.