Восставшая из пепла

В голове прочно засела одна мысль: срочно добежать до дома профессора и заглянуть в его почтовый ящик. Послание явно пришло от Ольги. Но что она хотела этим сказать? Татьяна мельком уловила эмоции, которые испытывала девушка, когда посылала ей сигнал: дикий ужас. Что-то ее сильно напугало и расстроило. Она просила помощи, и Татьяна не могла отказать.

Наташка мирно посапывала на соседней кровати. Евдокия Семеновна тоже спала у себя. Татьяна тихо оделась и, стараясь не производить лишнего шума, выскользнула из дому.

Татьяна быстро оглядела двор в поисках какого-нибудь оружия. На глаза ей попался лишь увесистый топорик, которым Евдокия Семеновна колола дрова для камина. Прихватив его, Татьяна поспешила к дому профессора.

Была глубокая ночь. Улицы давно опустели, и никто не встретился Татьяне, пока она бежала к дому Винников. Но это и к лучшему. Неизвестно, как прохожие отреагировали бы на девушку, спешащую куда-то с топором в руках.

А Татьяну одолевали самые плохие предчувствия. Они усилились, когда она подошла к дому и увидела, что его входная дверь сорвана с петель. Свет внутри не горел. Девушка прислушалась. В доме стояла мертвая тишина.

Татьяна приблизилась к калитке и заглянула в почтовый ящик. Внутри лежал большой сверток. Она вытащила его и сунула под куртку.

В этот момент где-то вдалеке раздались звуки полицейских сирен. Патрульные машины быстро приближались со стороны центра.

– Вы не знаете, что здесь случилось? – спросила Татьяна.

– Ты тоже слышала крики и выстрелы? – поинтересовалась в ответ женщина.

Татьяна кивнула. Что еще она могла ответить?

– Я живу неподалеку, – сказала она, – и знаю эту семью. Прибежала на подмогу.

– Понятно, – кивнула женщина, глядя на топор в руках девочки.

– Стреляли в доме? – холодея от страха, спросила Татьяна.

– Верно! Слышишь сирены? Это я полицию вызвала, – сказала женщина. – На Пустоваловых кто-то напал. Сначала громко кричали, что-то гремело, потом началась стрельба. Я присела за оградой и видела… – Она осеклась. – Кого-то, кого даже человеком не назовешь.

– Как это? – не поняла Татьяна.

– Он весь был покрыт желтой шерстью! Еще там были две женщины.