Лорд Системы 13

И она мне очень и очень не нравится.

Потому что мужики, которые с улыбками на лицах были не против прописать в челюсть ближнему своему, сейчас сидят, вжав голову в плечи и боязливо отводя взгляд.

Вместе с тем я улавливаю едва различимые щепотки.

— Это же хирдманы самого Конунга. Что они здесь делают?

— Не знаю, но лучше заткнись, если хочешь жить…

Хирдманы. Или по-простому — гвардия Конунга Сокола.

Кажется, у меня проблемы.

— Нам сообщили, что некий чужак прибыл в Винланд, но до сих пор не явился к его владыке.

На этих словах всё десять хирдманов кладут руки на рукояти топоров на поясе.

Неплохо у них действует оповещение. Вольница Винланда обманчива, понимаю я. Конунг строго следит за всеми прибывшими. Обо мне могла сообщить «парковочная команда» из порта, служительница трактира, да кто угодно.

— Ярл Алекс не чужак! — упрямо подаёт голос Ульрих. — Он уважает наши обычаи и Винланд.

Таверна наполняется рёвом. Местные выпивохи враз возвращают свой независимый облик и также высказываются за то, чтобы проводить меня к Конунгу. И это очень хорошо, кроме одной мелочи.

— Конечно, я уважаю великого Конунга, — улыбаюсь я максимально обезоруживающе.

Не хватало мне ещё и в самом логове врага устроить резню с гвардией вражеского Лорда.

— Тогда вы идёте с нами, — заявляет хирдман. — Время принести присягу перед Системой и вступить в нашу непобедимую армаду.

Да, это как раз то, чего я больше всего опасаюсь.

Глава 20

— Сокол, ты там спишь что-ль? — сквозь дрему до него донёсся хорошо знакомый голос.

— Отстань, Генка, я в печали, — зевнул Вячеслав Соколовский или, как его прозвали на секции — Сокол, и покрепче обхватил сумку руками.

— Ну подумаешь, проиграли! — всё не унимался его сосед и друг с пелёнок, Геннадий Сафонов, он же Грабля в кругу друзей.

Высокий, голосистый и такой настырный, что даже мёртвого заболтает и заставит в гробу крутиться, словно в припадке.

— Не в первый раз и далеко не в последний же! — всё продолжал Генка.

— Умеешь же ты утешить, Грабля, — приоткрыл глаза Сокол и показал товарищу средний палец.

— Ваши слова ранят меня в самое сердце, товарищ Вячеслав, — скорчил печальную моську Грабля и откинул голову на своём сиденье.