Лорд Системы 15

— Я назвала это «иссушение», — с гордостью произносит брюнетка. — Что это по-твоему, как не трансформация энергии жизни в ману? В отличие от твоего показушного и бестолкового дара, я была полезна Драгану, и мы вместе создали этот накопитель энергии.

— Но зачем⁈ Зачем так поступать с людьми⁈ Это же ужасно! — кричит Руна.

— Потому что они муглы, — сухо произносит Дири. Она ни кричит, ни топает ногами, просто констатирует очевидную истину.

Истину, с которой она явно согласна.

— Они заслуживают такой участи, — утверждает Дири, — Потому что Система не одарила их магией.

— Но это бесчеловечно! Это неправильно! — яростно крутит головой Руна, — Общество, о котором мы мечтали, не может стоять на костях сотен и тысяч! Разве это и есть то идеальное общество, о котором говорил Драган⁈

— Яичницу не приготовить без разбитых яиц, ты ведь понимаешь? Более того, с ними не происходит ничего ужасного.

Они, что, организовали у себя в закромах филиал Матрицы⁈

— Вы всё равно обрекаете их на смерть! — рычит Руна.

— Такова плата за цивилизацию, — кивает Дири, — И увидев своими глазами, что тут происходит, вы оба вернётесь к Великому Магистру со мной, или же… вы останетесь здесь.

В следующую секунду её ладони вспыхивают зелёным пламенем.

Так вот как выглядит магия иссушения?

Я ощущаю, как чужая мана едва ли не впитывает воздух вокруг нас.

В таком случае это всё равно, что пытаться остановить цунами песчаной стеной. Трудоёмко и бессмысленно.

Я поворачиваюсь лицом к блондинке.

— Твой выбор? — спрашиваю я.

— Я. Не приму. Такого мира! — восклицает Руна.

Она сделала свой выбор, и я понимаю, что она больше не один из магов летающего острова, а моя союзница.

Воздушное лезвие выстреливает в сторону Дири. Зелёное пламя льётся мощной волной навстречу.

В последний миг я успеваю оттолкнуть нас с траектории движения этой разрушительной стихии.

Пламя Дири оказывается в разы мощнее магии Руны. Что, неудивительно, учитывая, сколько у неё должно быть маны!

Зелёный огонь задевает игроков тут и там, отчего они прямо на глазах обращаются в обтянутые кожей скелеты, а после и вовсе истлевает во всполохах света.