Ворон

Жив!

Спасибо… – мысленно обратился к тому, кому молился все утро…

Отец, которого я потерял пятнадцать лет назад и снова обрел незадолго до совершеннолетия. И опять чуть не потерял… Сюр какой-то… Временами накрывало такое отчаяние.

Батя…

- Он еще слишком слаб, но динамика положительная. Хотел бы проконсультировать вас насчет протезов. На них сейчас очередь, нужно заранее оформить заказ…

Протезы…

Мужик в самом расцвете сил…

Безумие какое…

- Кир, поезжай домой. Тебе надо отоспаться. Я подежурю…

Не стал спорить.

Трое суток тусовался около дверей в блок реанимации. Реально чуть сам не подох, в ожидании хоть каких-то новостей.

Вернувшись домой, я принял душ и завалился на кровать. Башка раскалывалась. Сказывались нервный перегруз и драка с Темычем. Давненько не чувствовал себя настолько разбитым. Надо бы отоспаться, а я как обычно потянулся к телефону…

Зашел в мессенджер.

Открыл нашу переписку.

Мое последнее сообщение так и висело непрочитанным. Уже третий день. Ну, круто, че. Разобиделась.

Ведь в последние дни я реально потерялся – круглые сутки проводил в больнице.

Хотя это мне следовало обижаться – Алина пообещала приехать на день рождения, и бортанула. По любому батя закусился.

Однако когда я узнал, что она не приедет, почувствовал некое облегчение – хоть парни из службы безопасности и заверили, что ни Венедиктов, ни его шакалы больше не представляют опасности, я никак не мог поверить, что это действительно конец.

Какое-то странное предчувствие не отпускало.

- Постараюсь приехать в ближайшие дни и все тебе расскажу.

Подыхаю без тебя, Лебедева Алина.

Да, мне определенно было, что ей рассказать. Одна перестрелка с людьми Венедиктова, чего стоила. Артема подстрелили. Броник спас. Мне, наконец, доверили огнестрел. И многочасовая практика в тире оказалась очень даже кстати…

Последний месяц жизни напоминал третьесортный блокбастер от создателей сериала «След»: бандитские разборки, возвращение блудных родственников, слезы и сопли."

"Хотелось все бросить и сорваться к ней, но я не мог оставить отца.

Не тогда, когда он только-только вышел из комы и так в нас нуждался. Одна надежда, что сразу после выпускного Лебедева переедет ко мне. Эта мысль и не давала окончательно свихнуться.

Несмотря на мертвецкое состояние, я открыл галерею, просматривая наши совместные снимки. Смущенная. Раскрасневшаяся. В этой своей пижамке с пончиками.

Закусил губу, стараясь игнорировать болезненное давление внизу живота. О-ох.