Ломаные линии судьбы

"

"– Да? То есть мне сейчас показалось, что вы утверждаете, будто я, действуя вместе с неким сообщником, убила человека? А какие-нибудь доказательства в пользу этой версии у вас имеются? Или это просто рассуждения вслух? – поинтересовалась ёрническим тоном Аглая и, не дав следователю ответить, продолжила: – Как говорили римляне, оправдывающийся априори виновен. Так вот, поскольку мне априори, – повторила она с нажимом последнее слово, – не в чем оправдываться, я просто изложу факты, о которых вы тут упомянули, а они таковы: о существовании Чащина я долго не знала, ранее никогда с данным гражданином не встречалась и нигде не пересекалась.

И принялась излагать по порядку:

– Первый раз я увидела Виктора Юрьевича на площадке нашего девятого этажа, когда тот, без всякой на то причины и повода, очень сильно пнул ногой кота соседки, причём нанёс удар такой силы, что нам пришлось вызывать скорую ветеринарную помощь, а животному в клинике делать экстренную операцию, чтобы спасти его жизнь.

Второй раз я столкнулась с Чащиным, когда он гонялся за тем же котом, пытаясь поймать зверя на площадке нашего же этажа. Кот прыгнул мне на руки, и только благодаря этому он и спасся. Чащин снова оскорбил меня и вышедшую на площадку хозяйку кота, предупредив второй раз, что, если мы не уберём с его глаз животное, он его убьёт.

В третий раз с Чащиным я увиделась, когда, вернувшись поздно вечером домой, обнаружила дверь его квартиры открытой. Я позвала хозяина, но, не получив ответа, решила, что, возможно, произошёл какой-то несчастный случай, заглянула в квартиру и обнаружила лежавшего на полу сильно избитого Чащина. Вызвала скорую помощь и полицию.

В четвёртый раз я встретилась с Чащиным в вестибюле подъезда, когда он возвращался из больницы, при этом мы не обменялись ни словом, ни жестом, а на свой этаж я поднималась другим лифтом.

Пятый раз мы с Виктором Юрьевичем спускались в одном лифте на первый этаж, когда он уже полностью выздоровел и обходился без костылей. В опускающейся кабинке лифта мы с ним не обменялись ни одним словом.

И последний, шестой раз я видела Чащина вчера, когда обнаружила его убитым.