Ломаные линии судьбы

Открыла холодную воду, сунула под бьющую сильную струю лицо, прополоскала рот, закрыла кран и постояла, опёршись руками на мойку, низко склонив голову, оттягивая момент, когда всё же придётся выходить.

Ладно! Она с силой оттолкнулась от умывальника, решившись. Снова зажмурилась, представив мысленно то, что увидела и к чему собралась возвращаться, сняла с себя футболку и замотала ею, как банданой, рот и нос – ну, хоть так, хоть так…

«Ладно!» – выдохнула ещё раз.

Это был полный, жуткий треш, какая-то адская, зверская инсталляция, недоступная разуму нормального, адекватного человека… Глашка понимала, что всё то, что она сейчас видит, скорее всего, будет преследовать её и долго сниться в страшных снах.

Голый Виктор Чащин, раскинув в стороны руки в позе «звезда», лежал в самом центре комнаты, прямо под ярко светившей на него лампой, и полностью, с макушки до пяток был залит, перепачкан кровью и какими-то кровавыми сгустками и ошмётками кожи.

У него опорожнились кишечник и мочевой пузырь, отчего в комнате стоял удушающий запах крови и испражнений, как на бойне, а энергия дикого страха, жуткой, нечеловеческой боли и предсмертных мук буквально била по нервам.

Но отчего-то Глаше показалось, что он всё ещё жив.

Почему? Разве возможно, чтобы человек выжил при таких ранениях?

И всё же… Аглая не могла не проверить – ну а вдруг? Вдруг?

Ведь только поэтому она и сунулась в эту треклятую соседскую квартиру – помочь, если с хозяином какая беда. Ну вот, с ним определённо беда, а она… Бешеные краники, как говорил дедушка, ну на кой ей вся эта дикая канитель-то, ёжики шипастые, а?

Ладно, она потом повозмущается от всей своей души, проорётся и поплачет, а сейчас…

Глаша выдохнула и, прижав покрепче к лицу футболку, проморгавшись хоть немного от навернувшихся от едкого запаха и страха слёз, очень осторожно, чтобы не вляпаться в красную лужу, опустилась возле лежавшего соседа на колени.