Ломаные линии судьбы

Это следователь, что ведёт твоё дело, помнишь, я о нём говорил?

– Помню, – подтвердила Глаша.

– Отлично. Расскажешь ему всё подробно.

– Если смогу… – вяло ответила она, чувствуя накатывающую волнами сильную слабость и головокружение.

– Глаш! Глаш! – громко позвал Шагин. – Ты там держись! Всё будет хорошо!

– Угу… – промычала Глаша, чувствуя, что прямо сейчас отключится.

Дальнейшие события Аглая воспринимала и сохранила в памяти смутно, по всей видимости, словив жестокий откат, но сознания не теряла.

И удивлялась позже, почему из всех звуков, несомненно, окруживших её, она вычленила только треск кустов, через которые то и дело продирались какие-то люди.

Полностью Аглая пришла в себя, когда обнаружила, что полусидит на диване в своей квартире, вытянув ноги и опираясь на кучу подушек, кем-то заботливо устроенных у неё за спиной.

Переодета в тёплую байковую рубашку, на горле у неё плотная повязка, в руке любимая кружка с каким-то тёплым питьём.

Рядом на стуле сидит Муза Павловна и тихонько, успокаивающе поглаживает её по плечу, а на стульях, поставленных плотным полукругом у дивана, устроились напротив трое незнакомых мужчин и выжидательно буравят Глашу заинтересованными взглядами.

Причём один из них, судя по медицинской форме и бейджику, прикреплённому к нагрудному карману, доктор. Первым заговорил именно он, видимо, разглядев какую-то смену мимики на лице девушки.

– Как вы себя чувствуете?

– Пока не знаю, но… – Глаша покашляла сухим горлом и спросила: – Как я здесь оказалась? Что-то я всё… как-то так… – покрутила она неопределённо рукой.

"

"– У вас произошёл эмоциональный откат, как реакция на сильнейший стресс и временное удушье, – взялся объяснять доктор. – Сознание вы не потеряли, но получили состояние некой прострации. Шея ваша и горло, конечно, пострадали сильно, но не настолько тяжело, чтобы потребовалось оперативное медицинское вмешательство. Осмотрев вас на месте нападения и оценив ваше общее состояние, я вынес вердикт, что в экстренной госпитализации вы не нуждаетесь.

Поэтому ребята из полицейского наряда принесли вас в вашу квартиру.

Доктор посмотрел на мужчину, сидевшего справа от него.

– В принципе успокоительное и обезболивающее девушке вкололи, чувствует она себе уже получше, так что мне здесь больше делать нечего.

Он снова повернулся к Аглае.

– Все рекомендации и рецепт на препарат я оставил вашей бабушке, – указал на Музу Павловну.