Любви больше нет

Я предоставлен сам себе, но ничего не могу делать. Просто сижу и смотрю в одну точку, тщетно пытаясь понять, как допустил, чтобы мы оказались в такой заднице.

Потом набираю Стефа, чтобы отчитаться о последних событиях.

Он отвечает быстро и, как всегда, по-деловому невозмутимо:

— Слушаю.

— Я сделал, как ты говорил. Прогнулся, признал поражение.

— Что она потребовала? — он сразу попадает в цель.

— Машину.

— Подогнал?

— Пришлось.

— Потом вернешь обратно. Какие обязательства с ее стороны?

— Свалит из города завтра.

— Почему не сегодня? — монотонно расспрашивает Стеф.

— Сказала, что завтра выписывается та самая коллега, вместо которой ее в городе оставили. Алекса посадит ее на поезд, и сама отчалит.

— Проверю.

Не сомневаюсь. У этого все и всегда под контролем.

— Как продвигаются поиски? Нарыл что-нибудь?

— Не гони коней, Кирсанов. Это не так быстро, как тебе хочется. Она шла подготовленной, концы запрятаны хорошо. Пока пробиваем машины по городу и области. Ну и твоих дорогих партнеров.

— Я понимаю, — соглашаюсь, а самого крутит от разочарования. Хочется как можно скорее получить результат, добраться до сути и размазать сучку и того ублюдка, что за ней стоит и дергает за веревочки.

— Все. Сиди ровно. Не отсвечивай. Твоя задача теперь по максимуму отыграть смирение и не спровоцировать их на панический побег и чистку хвостов.

— Постараюсь.

— Ну, бывай.

После разговора со Стефом легче не становится. Я по-прежнему чувствую себя в западне.

Это выматывает. И единственное, что удерживает на плаву – это Таська. Я звоню ей и разваливаюсь на части, когда слышу любимый голос

— Прости, Тась, — устало прикрываю глаза в ответ на справедливый укор, что оставил ее без обеда, — пришлось решать неприятное дело.

Чувствую себя м…чудаком.

— Важное? — все еще обиженно спрашивает она.

— Очень. Я бы даже сказал, что судьбоносное.

В трубке долгое молчание. Потом:

— Знаешь, что я предлагаю? Ты заканчиваешь сегодня пораньше и бежишь домой.

Обожаю ее. За то, что чувствует, как сильно нужна.

Из офиса несусь сломя голову. Это место меня обесточивает, высасывая все силы. Хочу на волю. Туда, где не будет напоминаний об ошибках. Туда, где в воздухе не будет чудиться аромат горьких духов, и красный цвет прекратит вызывать отторжения.