Любви больше нет

— Скоро закончишь? — выпаливает и тут же замолкает, будто стыдится своих собственных слов.

Таська не из тех жен, которые задалбывают подозрениями, миллионами звонков и выносом мозга. Если я говорю, что занят делами, она верит безоговорочно и не станет беспокоить. По крайней мере, так было раньше, до того, как я налажал, а Алекса затеяла свои игры.

Сейчас я даже на расстоянии чувствую Таськино волнение, то, как ее трясет и ломает от вопросов, которые она не смеет задать.

Это неприятно. Почти физически больно.

Я восстановлю, верну все как прежде. Только завтра выпровожу Алексу из города и все брошу к ногам Таськи, лишь бы снова заслужить ее доверие.

— Уже почти. Еще минут пятнадцать и поеду домой.

Дольше сидеть среди этих руин нет смыла. Седьмов сам справится. Нагонит такой жути, что красноволосая к утру запросто может поседеть.

— Хорошо, — Таська вибрирует, — я жду тебя.

— Чего-нибудь купить? — пытаюсь успокоить ее обыденными вопросами.

— Мороженого.

Моя любимая сладкоежка…

— Хоро…

За спиной раздается какая-то возня и грохот. Я дергаюсь, резко оборачиваясь, и чуть не соскальзываю с обрыва:

— Ах ты ж…! — аж сердце подскакивает. Поспешно сдвигаюсь обратно."

"— Максим? — испуганно отзывается Таська, — что случилось?

— Перезвоню.

— Но…

Скидываю и несусь обратно. А там…

— Сука! — раненым медведем ревет Роман, с остервенением растирая пыльное лицо и глаза, — убью к херам собачьим!

Но это фигня.

Твою мать! Срываюсь за ней.

Розовое платье мелькает за поворотом, и я припускаю следом. Она опережает меня метров на десять. Петляет, как заяц, без разбору сворачивая то в один зал, то в другой. По заброшенному зданию разносится эхо нашего топота.

Мне почти удается ее настигнуть.

Выхода из него только один, тот что у меня за спиной.

Но это я так думаю, а Красноволосая, не сбавляя скорости, врезается в узкую расщелину у стены и боком проскальзывает дальше. А я не могу! Габариты не позволяют протиснуться в тонкую щель, и я лишь хватаюсь скрюченными пальцами за пустоту.