Любви больше нет

— Ты понятия не имеешь, о чем я думаю.

Голос звучит как не живой. Мне самой становится от него страшно.

— Я все объясню.

— Не надо. Не утруждайся.

Для полной радости мне сейчас не хватает только этого прекрасного мужского «я все объясню». Это почти «ты все не так поняла», но более продуманный вариант. Его используют, когда есть достойная отмазка.

Кирсанов хватает сумку и закидывает ее в шкаф вместе со всем добром.

— Я и без вещей уйду, — равнодушно жму плечами и направляюсь к выходу.

— Никуда ты не пойдешь, — не обращая внимания на мое вялое сопротивление, Максим тащит меня в комнату и силой усаживает в кресло.

Да, я бы, если честно, и не смогла. Слишком раздавлена своими собственными эмоциями и ощущениями.

— Тась, послушай меня очень внимательно.

— Какой смысл слушать очередную ложь, — я принципиально не смотрю на него. Когда угодно – на стену, на светлое пятно от окна, или потолок.

— Тась… — он морщится, будто я вмазала ему пощечину.

— Ты так самозабвенно уверял меня, что этой твоей… коллеги не будет рядом, а в итоге она отвечает на твои звонки, когда на часах глубоко за полночь.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Я понятия не имею, как она пронюхала об этой встрече. Ее туда никто не звал.

— Ммм, а раз приперлась, то не пропадать же добру?

У меня в голове все еще звучит насмешливый голос «соперницы».

Игнорирует мой выпад:

— По поводу телефона, знаю, что выглядит хреново. Но я просто забыл его в пиджаке и вышел с Мироновым и остальными на перекур…

— Угу. А она, стерва такая, взяла и без спроса в него влезла?

— Именно так.

— Не смеши меня, Макс, — пытаюсь подняться, но он удерживает на месте.

— Поверь, мне сейчас не до смеха, — он лезет в карман и достает мобильник, — вот, записи с видеокамер.

Против воли опускаю взгляд на яркий экран.

— Вот, мы в зоне для дымящих. В углу указано время, — стучит пальцем по изображению, — А вот тот же самый момент с другой камеры.

На ней четко видно, как Алекса сидит одна в комнате на низком диванчике. Явно скучает. Неспешно качает ногой и постукивает пальцами по подлокотнику, смотрит на часы и зевает, прикрыв рот ладонью.