Любви больше нет

Я через силу втягиваю воздух в легкие, пытаюсь собраться силами, мыслями и всем остальным. Тем временем Кирсанов, как ни в чем не бывало подвигает кружку ближе к себе, возвращает на место мои убогие пончики.

— Налетай. А то остынет, — бодро произносит он.

Слишком бодро.

Я на автомате забираю кружку и делаю пару глотков, не чувствуя ни горечи, ни температуры. Сейчас это просто безвкусное месиво.

С каждым мигом гул внутри становится все сильнее. Вместо пончиков моя рука сама тянется к вазочке с конфетами.

Беру одну из них, разворачиваю, отправляю в рот саму конфету, по-прежнему не ощущая вкуса, а фантик задумчиво кручу в руках.

К этому моменту Максим уже расправляется с половиной пончиков. Хомячит, как не в себя. Словно неделю до этого не ел, и так оголодал, что нет сил держаться.

Не замечала я раньше у него такого хорошего аппетита.

— Чего сидишь? — улыбается с набитым ртом, — твоя мечта сбылась.

Это вряд ли…

С мечтами вообще надо быть осторожнее, потому что бывает подходишь к ее осуществлению, а удовлетворения нет.

Вот как сейчас. Конфета со вкусом поролона, кофе – чистая горечь, а пончики и вовсе кажутся уродливыми сальными кусками жареного теста.

Снова делаю небольшой глоток и монотонно интересуюсь:

— Я так понимаю, это была та самая коллега, которую ты катаешь в своей машине.

Макс непонимающе хмурится:

— Ты о чем, Тась?

— Давай обойдемся без игр: срази собеседника бестолковым вопросом.

Он недовольно хмурится:

— Ты опять начинаешь набирать всякую ерунду?

— Ммм, — поджав губы киваю, — ерунду значит, набираю.

— Да, абсолютную.

— А знаешь, что сейчас делаешь ты?

— И что же? Просветишь? — Макс снисходительно качает головой.

— Разыгрываешь классическую мужскую партию святоши. Ну знаешь, когда мужик в ответ на неудобные вопросы жены, закатывает глаза и говорит, что все это ерунда. Типа это не я что-то скрываю, а у тебя паранойя разыгралась.

Как раз в этот момент Кирсанов смотрит в потолок, поэтому получается эффектно.

Дергается, громко выдыхает:

— Тась, тебе скучно что ли стало? Решила нервы помотать и себе, и мне?

Хмыкаю:

— Я тут вспомнила красный волос у тебя в машине.

— Пфф…подумаешь волос.

— Действительно, — растягиваю губы в ничего не значащей улыбке. Внутри бомбит. Так сильно бухает, что приходится плотнее сжать колени, иначе ноги будут ходить ходуном, — чего это я…

Кирсанов недобро смотрит на меня.