Любви больше нет

Очередным ударом прилетает сообщение, что слушание по нашему делу переносят на десять дней раньше установленного срока.

Оказывается, не только у меня есть знакомые в этом городе, Тася тоже обзавелась связями и теперь использовала их против меня. Против нас.

— Будем тормозить? — со всей серьезностью уточняет адвокат, сообщив мне эту новость, — можем попытаться не только аннулировать это решение, но и потянуть еще пару недели, а то и месяц.

— Не надо

Я понимаю, что на цепи ее не удержишь. Тася так отчаянно рвется на волю, что у меня сердце кровью обливается

Кто я такой, чтобы ей мешать? Просто почти бывший муж, который все изговнял.

Поэтому я не сопротивляюсь ускоренному процессу, запрещаю адвокату вставлять палки в колеса и смиренно принимаю наказание.

Слушание назначено на десять утра. Тася приходит в темных очках, но покрасневший нос ее выдает полностью и с головой.

Ревела.

Мы сидим на разных рядах и молчим. За нас все делают адвокаты. Нам останется только сказать решающее «да» и поставить подписи. Мне удается всучить ей что-то из недвижимости, и уже когда все бумаги подписаны, и мы официально разведены, адвокат сообщает ей про счет.

Я не вижу ее глаз за темными стеклами, но уверен, что там нет и намека на благодарность.

— Не стоило.

Голос у нее хриплый и осевший. Безжизненной

— Не отказывайся

— Я пущу эти деньги на благотворительность.

— Как хочешь, Тась, только не отказывайся.

Адвокаты, выполнив свой долг, желают нам успехов и благополучия и уходят, а мы останемся одни. Стоим на крыльце ЗАГСа, а кажется, что на руинах прежнего мира.

— Максим, — сдавленно произносит бывшая жена, и меня ведет от того, что слышу свое имя из ее уст. В последнее время она не называла меня иначе как Кирсанов.

— Тася…— делаю порывистый шаг к ней.

Но она поднимает ладонь, возводя стену между нами:

— Прости за то, что обращаюсь с такими глупостями.

Раньше было к нам.

— Там осталось кое-что из моих вещей. Мелочи, но я бы хотела забрать.

— Конечно

И вот мы едем в то место, которое когда-то было нашим общим домом. Рядом, но бесконечно далеко друг от друга. Не вместе.

Больше не вместе…

У меня так трясутся руки, что кажется, еще немного и я вырву руль с корнем.

А она молчит. Ее будто нет. Тень, наполненная горечью и сожалением.