Люгер

 – И ты все это рассказываешь, потому что информация от покойников никуда не уйдет?

– Именно! И часики тикают, лично ты мне не интересен, более того, за то, что ты меня смог позабавить, предлагаю простой вариант. Отдаешь ключ от банковской ячейки в Монако, убиваю быстро. Ничего не успеешь почувствовать. Нет? Даже мозголом не пожалею. Овощем будешь. При этом, поговаривают, ты вроде все видишь, ощущаешь и даже понимаешь, вот только максимум, что можешь сделать, – пустить струю в штаны или сопли со слюнями.

Вот на это я и рассчитывал.

Сейчас молился, что правильно истолковал гримасу кваза, ведь он точно о таком прошлом Гранита не знал. И про покойников не зря ввернул во множественном числе, на что командир не обратил в запале внимания.

– А Гена тебе при таких раскладах на хрен?

– Какой Гена?

– Которого ты с собой притащил. На хрен тебе эта крокодилья образина?

– Так Кварц мне информацию и принес, куда Третьяк намылился, они ведь с ним друзья. Они же с ним были товарищи, отличные товарищи! Наш же кваз интеллигентный человек, за пределами Второй линии ни разу не был, вот ко мне и обратился, – Гранит хохотнул.

 – А тут жемчужина, белая. Точно белая, потому что уже узнали, что видели в Монако Цемента, видели. Ставка слишком высокая, белый жемчуг – это не просто деньги или какие-то блага… это… это…

– Жизнь! – сказал Кварц и выстрелил из своего чудовищного футуристического вида оружия в оратора.

Гранит что-то почувствовал, начал даже смещаться вправо, пытаясь пригнуться. Но… Дальнейшего я не видел, так как оказался за спиной кваза, который вряд ли являлся реальным бойцом, но ресовская броня и оружие делали из него машину смерти.

Удача любит тех, кто к ней готовится. Так сказал кто-то из великих мыслителей. Данный афоризм в очередной раз доказал свою истинность, потому что я был готов! Специально избавился от лишнего балласта в виде ружья на ремне и пистолета в руке, они могли помешать.

И сейчас рванул из ножен кинжал, прямо снизу начиная длинный рез наискосок от поясницы до плеча.

Кварц даже успел повернуть голову, не понимая, что он уже мертв. Ресовский боевой нож не подвел и в этот раз. Там, где слабая пуля из «ПММ» или сильная двенадцатого калибра только насмешили бы рейдера, почти тридцать сантиметров стали с заточкой в одну молекулу, или, может, еще чего, сделали свое дело на пять с плюсом.

Страшное оружие!

Я не прилагал никаких усилий, а прочнейшая броня была вскрыта, как скорлупа, которой не хватало кальция.