Любовница снежного лорда

Вальд тяжело вздохнул, после чего нагнулся ко мне, с силой сцепив руки за спиной, и прошептал, глядя в мои глаза:

— Я люблю тебя. Безумно люблю, тем страшнее причинить тебе вред. Отпусти меня, Виэль, обещаю, я вернусь, как только смогу. Я вернусь и буду рядом всегда, клянусь. Но сейчас мне нужно уйти, пойми.

О, если бы я могла. Но лорд Эйн умел не только соблазнять, у него еще получилось влюбить меня в себя, да так, что я не готова ждать ни мгновения, ни секунды, ни…

— Я люблю тебя, — шагнула, глядя в его глаза, — люблю так сильно… я… Я не знаю, правильно ли поступаю… Я не уверена в том, что выбор льдов и коронка… Оно вообще все по-дурацки получилось, но… я люблю тебя…

Голос срывался.

А он смотрел на меня, затаив дыхание, и внимал каждому слову, каждому признанию, и в его взгляде было столько любви, столько нежности и в то же время холодные льды отчаяния. Он считал, что должен уйти, я… я…

Я начала почему-то нести бред:

— У меня есть коронка!

Вальд отреагировал слегка приподнятой бровью, но в целом он смотрел на меня так, что становилось совершенно ясно — ему совершенно плевать, какой бред я несу, он просто готов слушать меня вечно.

— О, Вальд, я…

Невольно сделала еще шаг к нему — лорд Эйн тут же отпрянул. Замер, увидев мой полный страдания взгляд, остановился, тяжело вздохнул и прошептал:

— Не подходи, прошу тебя. Я не смогу жить, если с тобой что-то случится.

Я, честно говоря, плохо знала этого мужчину, и понимание данного факта пришло только сейчас. Поначалу откровенно полагала, что он надменный аристократ, высокомерный ублюдок, который ломает мне всю жизнь просто из прихоти, а вышло… Потом ведь думала, что мне в начальство достался благородный, но тупой совсем солдафон, который из-за благородства и недалекости и был задвинут Харнисом и Юалией на задворки политической жизни Зандарата.

— Вальд, — мой голос дрожал, — ты меня любишь?

Почему-то оказалось очень важным услышать его ответ.

Лорд Эйн вновь сделал шаг ко мне, посмотрел так, словно ласкал взглядом каждую черточку моего лица, и тихо ответил:

— Безумно. Настолько, что до сих пор не могу поверить, что оказался способен на такие чувства.