Любовница снежного лорда

 — Знаете — подействовало, он опять вменяемым стал.

— То есть это не твоя грудь в испытаниях участвовала? — уточнил Эйн.

— Нет. — Я вдруг поняла, что, кажется, даром Охарда наверх таскала. С другой стороны, лично у меня совершенно не возникало желания позволять жениху трогать грудь почетного личного секретаря.

— Ясно. — Шеф сегодня был краток. — А цветы откуда?

— А, Харнис лютует, решил склонить меня к вечной и чистой любви, — отмахнулась я и пошла дальше писать сценарий для коронации.

А шеф развернулся и направился к двери.

— А вы куда? — заволновалась я. — Вы и так урок по экономике пропустили, а впереди еще этика!

— Да так, пройдусь, — отмахнулось от меня начальство и покинуло свой и мой кабинет.

Он же у нас был общим. Кабинет в смысле. Кошмар, да, надо поговорить о выделении мне личного пространства.

Едва шеф ушел, Охард отлип от стены, но стоял как-то покачиваясь и с явным осуждением глядя на меня. В итоге с трудом выговорил:

— Ну ты… ну ты…

— Вся жизнь перед глазами пронеслась, да? — сочувственно поинтересовался Докерс.

— Не то слово! — выдохнул Охард.

— Вы вообще о чем? — не поняла я.

А эти взяли и ничего мне не ответили. Ну да не до них было — дверь распахнулась, и жаловаться на жизнь, точнее на неявившегося шефа, примчался учитель по этике. Пришлось сначала выслушать, а потом привлечь его к написанию сценария грядущей коронации, ну не разбрасываться же ценными кадрами.

Шеф вернулся где-то через час. Очень спокойный, чуть заметно улыбающийся, прошел, сел на свое место во главе стола, потянувшись, взял первую попавшуюся стопку бумаг, начал небрежно читать.

— Как прогулялись? — поинтересовалась я, расписывая сорок шестую минуту церемонии.

— Замечательно. — Шеф пребывал явно в приподнятом настроении, — Ты знаешь, Харниса встретил.

Ой!

Я напряглась, как и Охард, и Докерс, и даже ничего не подозревающий преподаватель по этике тоже явно почувствовал, что жареным запахло.

— И?.. — вопросительно протянула я.

— Дерганый он какой-то, — невозмутимо сообщил шеф. — Ты не поверишь, как увидел меня, начал стремительно выбивать себе зубы.

— О-о-о… — вырвалось из моего приоткрывшегося от удивления рта.

— Потом случайно сломал себе все пальцы на правой руке, чтобы больше тебе всяких идиотских посланий не строчить, — продолжил лорд Эйн. — И у него вдруг обнаружилась смертельная аллергия на цветы, клялся, что больше никогда не сможет отправить тебе ни одного букета.

Я сидела с широко распахнутыми глазами и все так же приоткрытым ртом.