Любовница снежного лорда

Они на меня странно посмотрели, но открыли. Девы, услышавшие, как открывается решетка, повысыпали из комнат.

Охард продолжал вещать о своей великой любви к Харнису, девы, завопив, кинулись к открытой решетке, я посмотрела на стражей и скомандовала:

— Запихивайте.

И не подозревавший о подставе Охард был зашвырнут в обитель прелестей, после чего стражи сноровисто заперли дверь.

— Виэль! — возопил, подскакивая, влюбленный Охард.

— Мужик! — заорали прелести.

— Вот и я о том же, ты же мужик, Охард, — укоризненно напомнила жениху.

Там, за решеткой, сначала послышался истошный вопль зеленомордого:

— Нет! Нет!

А через минуту уже было:

— Оу…

— Ооо…

Ну и закончилось все полным блаженства:

— Да… Да-да, еще… О да!

Стражники переглянулись, и ближайший ко мне произнес:

— Совсем другое дело, а то слушать противно было про его большую любовь к другому мужику.

— Я так думаю, это было действие приворота, — поделилась своими мыслями со снежными.

— Да, похоже на то, — согласились они.

— Ага.

Через минуту помятый, в слегка порванной местами одежде и весь покрытый засосами Охард, покачиваясь, стоял передо мной, очень укоризненно на меня глядя.

— Что опять не так? — возмутилась я.

— Да мы только начали переходить к самому интересному, а ты?! Не могла подождать еще хотя бы минут пять?

Нормально, да?

— Знаешь ли, судя по твоим стонам и восклицаниям, у вас там все уже было, — язвительно заметила я.

— Да ничего не было, мне просто грудь дали потрогать! — Охард насупился, затем глубокомысленно заметил: — Женская грудь — лучшее лекарство для мужчины.

— Ага, — разом подтвердили оба стражника и мечтательно так заулыбались.

Нет, никогда мне их не понять.

В итоге мы с Охардом вернулись в кабинет, где застали сжигающего в камине письма Докерса и стоящего с задумчивым видом над кучей цветов шефа. При нашем появлении лорд Эйн обернулся, глянул на меня, на Охарда, нахмурился. Охард почему-то икнул, словно с перепугу.

— Проверяли чудодейственность воздействия обнаженной женской груди на мужчин, — сообщила я.

Шеф нахмурился сильнее.

Охард, совершенно побелев, от чего его кожа приобрела бело-зеленоватый оттенок, привалился к стене и начал сползать по ней.

— Последствия? — догадалась я.

Он, сжавшись, в ужасе смотрел на моего снежного лорда и на меня даже не среагировал.

— Пришлось для промывки мозгов засунуть его на третий этаж к прелестям, — пояснила я шефу окончательно.