Любовница снежного лорда

Ну сталагмиты это мелочи, там просто все подальше отошли, а вот если сталактиты начнут с потолка сыпаться, это уже совсем не весело.

— К-Кассиль, — нервно позвала я. — Кассиль, да прекрати же ты!

Но драконица, рыдая, проговорила на вдохе:

— Воздушные незримо сопроводили героя, и когда ты к нему выбежала, с чувством выполненного долга понесли весть о смерти всему Зандарату. Такой герой! Такой мужчина! И подставился он, защищая нас, а Харнис, Харнис, он в спину — у-у-у… Его бы там разорвали бы на куски, подонка, а Э-э-эйн запрети-и-и-ил… Эйн… ы-ы-ы-у-у-у…

Где-то в глубине пещеры таки рухнуло скопление сталактитов.

— Он жив!

— Да-а-а, — втрое громче зарыдала Кассиль. — Жи-и-и-ив, мерзавец подлый, чтобы ему снежные грибы под кожей заполучить, уроду-у-у-у…

Да что ж так печально все, а?

— А чего он Харниса резать запретил? — заинтересовалась я.

Кассиль вытерла слезы, всхлипнула и уже нормальным голосом ответила:

— Потому как, кроме Харниса и Юалии, больше Зандаратом править некому. Поэтому Эйн его и не убил, представляешь?

Я себе представила — этот, значит, мне шефа убил, а шеф, получается, опять чрезмерным благородством страдая, полетел домой помирать! А Харнис вприпрыжку помчался короновать Юалию! Нет, он бы и себя короновал с радостью, но раз шеф ему изо льда корону и меч не достал и коронация Харнису пролетала, то он решил, что и как супруг сэльдины неплохо устроится.

— А вы куда все? — вдруг заинтересовалась нашими сплоченными рядами драконица. — Бить морду Харнису?

— Теперь вот да, такая мысль у меня возникла, — мрачно произнесла я и взяла Охарда за руку.

Мой жених решительно шагнул в лужу, я за ним, остальные за нами.

Шагнули, как всегда накрыло чувство, словно переворачиваешься вниз головой, вышагнули в ледяном зале сэльдовского дворца.

Во дворце шумно было. Да и тут, в ледяном зале, вовсе не тихо и из всех луж появлялись толпы ледяного народа в сверкающих одеждах и с торжественной сосредоточенностью на лицах.

Когда вошли в тронный зал, с искренним удивлением заметили, что одна часть народу ведет себя вызывающе. То есть стоит чуть отдельно от остальных, на всех черные рубашки с серебряной оторочкой в знак скорби по дому Эйнов.