Любовница. По осколкам чувств

Меня тут же выносит в параллельную реальность и я, кажется, даже на секунду теряю сознание, а затем громко, протяжно стону, когда его язык одним безотрывным движением проходится снизу вверх по моей киске и наконец-то всасывает в рот пульсирующую горошинку.

— Ай! — прикусываю кулак.

— Сладкая, — рычит и на мгновение отрывается от меня, медленно вводя в меня палец.

Я на пределе, а он смотрит на меня этим своим сожру-взглядом и улыбается. Двигает рукой, впитывает глазами все мои эмоции и ждёт, когда я подойду к самому краю пропасти.

Бёдра сводит первая судорога. Позвоночник лупят молнии. Тело ходит ходуном, его скручивает и подкидывает.

— М-м, — дар речи окончательно утерян, я способна только лежать вот так перед ним, раскинув ноги, тащиться и понимать, что Данил уже почти в невменяемом состоянии.

А это значит…

Вторая судорога — всё.

— Умница, — рокочет он за секунду до того, как снова накинуться ртом на мой клитор, продолжая при этом пальцами планомерно бить мне по задней стенке влагалища.

И это все вместе просто — вау, вау, вау! Меня сладко трясёт под ним, глаза закатываются, а из горла вырывается стон чистого экстаза.

Бам! Вспышка! Взрыв!

Накрывает цунами, сносящее всё на своём пути и меня в том числе. Меня швыряет в океан концентрированной эйфории. И я дрейфую там, блаженно улыбаясь, продолжая переживать афтершоки оргазма и не желая возвращаться в реальный мир.

Но Даня не шутил, когда говорил, что планирует сожрать меня всю.

Он перекрытый в край сейчас.

Мой лев-тигр.

И Данил сначала поворачивает меня набок, устраиваясь на коленях между моих ног, а затем одним движением и на всю длину влетает в меня, выбивая из меня вопль наслаждения, а из себя протяжное шипение. И всё — срывается, беря сражу жёсткий, размашистый темп, пока его руки шарят по моему телу, снова заводя его, заставляя принимать его полностью, отвечать и подмахивать его толчкам.

Горю вместе с ним.

Но ему мало.

Данил переворачивает меня на живот, подкладывая под низ подушку. Чуть разводит ноги в стороны и снова набрасывается на меня. Наматывает волосы на кулак, приподнимая меня. Зубами врезается в затылок. Урчит от кайфа, как огромный кот. Одной рукой чуть придушивает. И, в противовес жёстким толчкам в меня, пальцы его нежно и почти невесомо растирают бусину клитора.