Любовница. По осколкам чувств

А мне остаётся только тащить за загривок, упирающуюся и рыдающую жену в её спальню, а там со всей дури швырнуть на постель.

— Где, блядь? — препарирую её злобными интонациями и фирменным «я убью тебя» взглядом.

И на её, счастье, жена всё понимает. Указывает рукой в сторону, заставленного всякими банками-склянками, трюмо, где я безошибочно нахожу флакончик духов, что лично однажды подарил Райской.

Я сам их подбирал, принюхиваясь, словно упоротый хищник к сладкому природному запаху Леры — чистому, искрящемуся, звонкому.

А Айза взяла и изгадила безупречный аромат своей вонью.

Вашу ж маму, как же я ненавидел эту девушку. Органически её не переваривал! И бесконечно жалел, что однажды полез в эту треклятую кабалу под названием «брак». А теперь всё. И кажется, что лучше сдохнуть, чем вот так — терпеть это, покусанное сумасшедшей осой, лицо до конца дней своих.

— Что ещё ты у неё украла, грёбаная ты дура?

— Это не я воровка! — взвилась на дыбы Айза. — А эта твоя грязная подстилка! Понял? Она украла тебя у меня!

— Заткнись, — рубанул я и угрожающе сделал шаг в сторону жены.

Та сразу же отступила, испуганно прижимаясь лопатками к спинке кровати, вот только рот свой захлопнуть всё никак не могла додуматься.

— И что ты мне сделаешь?

— Тебе лучше этого не знать…

После я перевернул вверх дном гардеробную Айзы, выискивая, что ещё она могла спереть у Леры. Благо ничего не нашёл, а затем покинул комнату жены, слыша в спину отборные ругательства, вперемежку с горькими рыданиями.

Я же больше ни минуты не собирался оставаться в этом дурдоме.

Хоть и был в умат пьяный, но вызвонил Лёню, а затем, как мог, поспешно собрал вещи и документы и взял курс на свою городскую квартиру.

Но там, перешагнув за порог, я закрыл за собой дверь и тут же спиной съехал по ней вниз, усаживаясь на пол на задницу и закрывая уши ладонями, а лоб прижимая к коленям.

Воспоминания сбили с ног. А затем словно злобные термиты принялась жрать мои мозги.

И я без понятия, сколько просидел в этой неудобной позе.

Минуты или, может, часы? Да чёрт его знает! Я просто замер в этой точке и бесконечно прокручивал мысленно тот самый мираж, что накрыл меня с головой.

Лера.

Голая.

В моих руках.

И по коже медленно, поднимая каждый волосок дыбом, ползут мурашки. Подкорку скребёт своими скрюченными, ядовитыми когтями тоска. А за рёбрами захлёбывается насос и отказывается по доброй воле качать вскипевшую кровь. И меня так безумно бесит это злоебучее ощущение беспомощности.