Любовница. По осколкам чувств

А сейчас пусть помучается, ему полезно, — улыбнулась я парню и благодарно кивнула официанту, который поставил передо мной блюдо с чилийским сибасом в соусе мисо и с алтайским мёдом.

— А мы? Что будет с нами, Айза? — будто бы проскрипел вопрос Амир и исподлобья посмотрел на меня, как-то уж слишком агрессивно орудуя вилкой на своим камчатским крабом.

— Я пока не решила, — отмахнулась я, чувствуя после первого же кусочка съеденной рыбы внезапную тошноту.

— Но…

— Амир, мне нужно в дамскую комнату, — встала я из-за стола и, стараясь подавить приступы рвоты, чинно и благородно устремилась в сторону уборной, где меня буквально вывернуло наизнанку.

Спустя минут десять желудок угомонился, и я принялась искать в сумочке консилер, чтобы поправить макияж, но тут же замерла, увидев запасную ежедневку и производя в уме подсчёты.

— Не может быть! — открыла я рот в немом изумлении, да так и уставилась на себя в зеркало, не веря до конца в то, что у меня задержка в две недели.

И в этот самый момент «икс» мой мобильный снова начал разрываться от натужного звонка. Посмотрела на экран телефона и хмыкнула.

— Ах, Данил, как же ты вовремя, — подняла глаза и коварно улыбнулась своему отражению.

Теперь-то я точно пойду до конца, любимый!

Глава 56 – Капля о каплю

Данил

— Вот ты пизда с ушами, Айза! — рычал я, словно дикий, разъярённый зверь, выбрасывая за шкирку из своей спальни распоясавшуюся девушку."

"Меня окончательно и бесповоротно перекрыло. Я действительно был в одном шаге от того, чтобы первый раз в своей грешной жизни ударить женщину.

Пьяный. Разочарованный. Взмыленный.

И в крови бурлит ярость! А ещё брезгливость и страх. Первое накрыло с головой, когда я осознал, что целую не мягкие, пухлые от природы губы Леры, а силиконовые вареники Айзы. Второе — прибило, стоило мне только представить, что об этом грязном инциденте может узнать Райская.

И это при всём при том, что я уже давным-давно поставил между нами точку.

А вот и хрен там — меня трясёт. И хочется прокипятить всего себя в жбане с белизной, чтобы отмыться от прикосновений другой, совершенно ненужной мне женщины. Смыть с себя её запах. А потом добровольно подписаться на лоботомию, чтобы вычеркнуть из памяти последние полчаса собственной жизни.

Фу, какая же отвратительная гадость!

Но это всё лирика.